Негр и белые школьницы

Это – 5 историй, рассказанных Джимом Лонгером своему соседу в Ожоговом Центре перед смертью. Во время охоты на очередную жертву Джим был схвачен ее отцом. Потом ку – клукс – клан, связанный Джим, костер. Ну а полиция, как всегда, приехала поздно, хотя Джим был еще жив. Итак,

Как – то ранним вечером, устав от ругани со своей коброй, я вышел пройтись. Достала меня и она, и вопли наших пятерых детей (а у меня еще есть 11 от других баб). В последнее время я думал насчет того, что надо бы немножко кровь разогнать. Может я не слишком шикарен, или слишком преуспел, или слишком красив, но точно у меня есть одно дело, которое хорошо получается, это изготовление потомства. Черные люди всегда этим отличались, а я даже больше, чем другие. Как только добираюсь куда надо и кончаю, из моего семени младенцы всегда получаются.

Было уже темно. Ноги сами вывели меня к средней школе. Шел я по дорожке позади открытой трибуны и только выбросил сигарету, как заметил вдали белую девку, только что вышедшую из гимнастического зала. На ней была школьная спортивная форма – короткая юбка и свитер. Я думал, что она пойдет на автостоянку, но вместо этого девчонка двинулась поперек футбольного поля. Видно, она собиралась пойти по дорожке, начинающейся позади открытой трибуны.

Я наблюдал за ней. Вообще – то я не люблю белых людей, а белых шлюшек в частности. Я думаю, бабы хороши только для одного – рожать и воспитывать младенцев. А тут такая светская белая стервочка. Выросла, небось, в хорошем белом семействе, поступит потом в институт, выйдет за какого – нибудь белого парня. Будут они жить в хорошем пригороде, купят несколько шикарных машин, и, уверен, на меня и не посмотрят. Люблю я ставить таких сволочей на место. И способ есть хороший для этого.

Я заметил, что место прекрасно подходило – оно было пустое и темное. Никого вокруг не было. Только на ближайшем шоссе было движение, больше никаких звуков. А тут только я и этот подросток в короткой юбочке. Мой большой черный член начал подниматься. Я улыбнулся, ну сейчас начнется представление.

Я побежал вниз по дорожке к задней части трибуны, где девчонка должна была быть через пару секунд, скрылся за деревом и вынул нож (я всегда ношу хотя бы один). Я внимательно следил за ней из – за дерева – она повернула и пошла прямо ко мне.

Сучка эта была среднего роста, с длинными темными волосами. Очень симпатичная, с особым невинным взглядом, который бывает только у совсем молоденьких белых девушек. Я думаю, что ей было лет 15 или 16. На ней был такой толстый свитер, что под ним ничего и не видно, но зато из – под короткой белой юбки торчали красивые стройные ножки. Она может и была очень молодой, но, судя по ногам, вполне созрела. Мой член поднялся, затвердел и стал высшего качества, пока я смотрел, как эта наивная дурочка идет прямо ко мне, а ее бедрышки так изящно двигаются.

Она подошла поближе. Я был все еще позади своего дерева, она меня не видела и прошла мимо. Несла она маленький ранец, были в нем, наверняка, только книги и тетрадки с домашним заданием. Ее темные волосы были длинными и густыми, сзади они были перевязаны атласной розовой лентой.

Рыча я прыгнул на нее. Прыгнул как животное, сразу закрыл ей рот ладонью и бросил на землю. Она пронзительно закричала, а я взгромоздился на нее и поднес нож к горлу. Впервые я близко увидел ее лицо. Она была действительно симпатичная, с большими карими глазами, маленьким обиженным ротиком и высокими скулами с несколькими разбросанными на них веснушками. Сучка испуганно посмотрела на меня и снова закричала. Я ударил ее по щеке и переместил нож так, чтобы она могла его видеть.

- Заткнись, шлюха, – зарычал я на нее.

- Пожалуйста, мистер, не режьте меня, – хныкала девчонка.

Она боролась подо мной, я чувствовал ее тело и это привело мой член в безумие. Еще раз я крепко врезал ей по щеке и выкрутил руки за спину:

- Молчи, белая сука, а то получишь еще! Ни звука! Будешь точно делать, все, что скажу, а то зарежу, – ясно?

Она что – то еще умоляюще пробормотала, но прекратила бороться и кивнула головой. Смотрела она на меня совершенно беспомощно. Я чувствовал нежный запах ее духов и мягкие изгибы девичьего тела, тяжело дышал, а в моих трусах колотился член. Но у меня уже был богатый опыт такого общения с белыми телками, так что свое дело я знал твердо.

Я засунул руку ей под юбку, схватил трусики и залез в них пальцами. Она снова завизжала и забрыкалась. Мы опять начали бороться, я это очень люблю. Я потянул ее трусики вниз и попробовал снять их, но она вырвалась, сумела вскочить и попробовала бежать. Я снова схватил ее и бросил на землю. Потом опять забрался под юбку, сорвал трусики и отбросил их куда – то в сторону. Девчонка закричала “НЕТ! “ и стала сопротивляться еще интенсивнее. Я даже удивился, насколько сильной была эта маленькая сучка. Мне потребовались все силы, чтобы продолжать придавливать ее и одновременно пытаться достать член. Но эта борьба только возбудила меня, а орган, кажется, еще никогда не был настолько длинен и тверд.

Наконец, я вытянул его из штанов. Ее глаза в ужасе округлились, ведь в лунном свете сучка увидела всю красоту и размеры моего черномазого дружка. Она уже поняла, что будет дальше, ее глаза полыхнули ненавистью. Может, она не любила черных? Ну ничего, как только я закончу с нею, она на деле познакомится с нашей работой. А главное, внесет собственный вклад в увеличение черной расы.

Я рванул вверх ее юбчонку. Сначала она пыталась сопротивляться, но я быстро задрал юбку намного выше талии. Из – за этого, правда, я уже не мог легко снять с нее свитер, а я очень хотел увидеть колыхания ее молоденьких белых сисек, я всегда люблю это наблюдать. Да ладно, нельзя иметь все сразу, могу это сделать и со следующей сучкой.

Всем весом я придавил ее, поудобней улегся и, наконец, почувствовал, как мой горячий черный член первый раз дотронулся до ее мягких прохладных ног. Лучше чем крэк, лучше чем виски! Я еле сдержался, чтобы сразу не кончить! Она, конечно, изо всех сил напрягла и сжала бедра, как только почувствовала мой голодный член, стремящийся ее проткнуть. Это небольшая сука не хотела облегчить мне работу.

- В чем дело, шлюха? Ты не хочешь получить черномазое семя? Слишком хороша для этого?

Я опустил руки вниз меж ее бедер и попытался их раздвинуть. Кожа на внутренней стороне ляжек была такой мягкой и шелковистой, что я не удержался, погладил, а потом ущипнул. От боли она взвизгнула.

Несколько минут мы боролись, я руками и коленями пытался развести ее ноги. Наконец мне это удалось и я пододвинул орган к ее щелке. Я надавил, но она, корчась, приподнялась на несколько дюймов, так что я промахнулся. Мы повторяли это несколько раз и постепенно я все – таки полностью раздвинул и зажал ее бедра.

И, наконец, я в ее воротах! Сучка уже устала и только повизгивала, не кричала. Я с наслаждением смотрел, как ее тело крутится в грязи, как на ее длинные черные волосы, распахнувшиеся широким веером, налипает мусор, плевки и окурки. И тут я обнаружил то, на что и надеялся: она была девственница. Если бы это была черная девушка, не меньше полусотни парней уже прошли бы через нее, и было бы у нее не меньше пары детей. Но эти белые бляди слишком хороши для этого, а белые парни – медленное и нерешительное говно. Вот почему любой белый когда – нибудь хочет быть черным. Так или иначе, а у этой сучки я собирался стать первым.

Она изо всех сил напряглась, но я продолжал медленно вдавливаться в нее.

- Боже, НЕТ! Нет. нет. – она задохнулась и попыталась, изогнувшись, освободиться от меня, а я продолжал держаться на ней и снова и снова, интенсивнее и интенсивнее вдвигался в ее внутренности. Ее глаза смотрели прямо в мои, ее небольшой рот сморщился в гримаску, ведь на моем лице она видела только животную похоть. Девчонка чувствовала отвращение, я знал это, но это было говно. Я собирался быть тем, кто я есть, независимо от того, на что она могла бы надеяться.

Еще один толчок и я откупорил ее. Она издала забавный девичий визг, особый визг молодой изнасилованной белой девственницы. Я слышал это неоднократно, но никогда не уставал слушать его снова и снова. Ее глаза сразу широко открылись и она отчаянно попробовала сбросить меня. У нее, конечно, ничего не получилось, я только глубже вдвинул ее задницу в грязь и стал толкать сильнее. Я еще глубже забрался внутрь ее извивающихся бедер, вдавливаясь в ее уже побежденную промежность.

- О Иисус, помоги мне! – завизжала она, когда я чуть ослабил нажим моего ствола. Но дюйм за дюймом постепенно я входил в нее и делал это медленно. Она долго боролась и устала, а мой член уже полностью исчез между ее прохладными белыми бедрами.

Даже теперь она еще продолжила корчиться, но это больше не имело значения. От ее сопротивления мне было только лучше. Ее ноги, дрожащие вокруг меня, все еще пинались. Она извивалась и отчаянно дергалась, чтобы избежать своей судьбы, невинная симпатичная белая девушка, крутящаяся на конце моего члена – производителя. Какой борец! Обычно белые девушки в этот момент уже расслабляются, а эта продолжала сопротивляться. Но теперь это было для нее поздно, сколько бы она не боролась. Мой хороший старый черномазый изготовитель младенцев благополучно работал между ее белыми бедрышками, делая то, что и полагалось делать, вкручиваясь во влажное женское плодородие.

Я начал делать старый добрый “вверх – вниз”. Ее карие глазки смотрели теперь на меня с отчаянием – она поняла, что это уже случилось – она стала изнасилованной черным мужчиной. С каждым толчком она корчилась, стонала и визжала.

Я еще пробовал сдержаться, но больше уже никак не мог. Так что я увеличил темп, начал резко долбить ее и почувствовал, как волна наслаждения росла в яйцах и затем спускалась вниз вдоль моего длинного черного копья. Она тоже это заметила, стала задыхаться и еще интенсивнее пинать меня. Она знала, что будет потом и пробовала отогнать окончательное завоевание. Мои яйца еще раз ударили по ней. и я взорвался. Как животное в горячке, я насильственно влил в нее мое семя.

- Нет, нет, нет, – она шептала, шептала уже тихо.

Она смотрела на меня каким – то особенно густым и умиротворенным взглядом, я знал, что она чувствовала в себе струю спермы, вторгающуюся в нее, подобно армии, входящей в побежденный город. Она была побеждена, осквернена, лишилась девственности, и больше не было никакой причины бороться, а я снова и снова выстреливал мое семя глубоко внутрь ее тела. Я думал, что моя струя никогда не кончится, так триумфально я спаривался с этой симпатичной школьницей. Она стонала и вдавливала спину во влажную землю, а все ее тело содрогалось, против своей воли она превращалась из невинной девушки в страстную белую женщину, принадлежащую черному мужчине.

Наконец она стала вялой и полностью подчинилась судьбе. Ее нежное тело валялось в грязи, ноги были раздвинуты, позволяя мне делать все, что я хотел. Вы понимаете, что я этим воспользовался. Я приподнялся на локтях, поднял юбку еще выше, полностью обнажив весь живот и посмотрел вниз. Даже в темноте было видно, какая нежная у нее кожа. Живот светился каким – то голубоватым светом, посередине выделялся небольшой плотненький пупочек, а ниже белую кожу чуть затеняли редкие темные курчавые волосики. А еще ниже в ее мякоть, между ее мягкими прохладными бедрами я вонзал свой член, и вонзал с такой скоростью, как только мог, наслаждаясь ощущением тугого, крепко сжимающего меня влагалища и иногда впрыскивая остатки спермы.

Я кончил и встал с нее. Девчонка хныкала, ее небольшая юбка была поднята почти к шее, живот с тугим пупочком и темный треугольник между ногами полностью обнажены, а сами ноги широко разведены, шлюшка даже поленилась их сдвинуть. Видно, она меня уже совсем не стеснялась. Тем лучше, мне все было видно. Вся ее раскрытая промежность, из влагалища которой к заднему отверстию теперь слегка сочилось мое семя, все ее розовые губки, чуть запачканные кровью от прорванной целки и сходящиеся вверху в маленький аккуратный венчик, короче все ее хозяйство, бесстыдно выставленное на обозрение. Я с опаской посмотрел вокруг, но никого не увидел. Поэтому я решил дать ей еще пару уроков.

Я схватил девчонку за волосы и заставил встать на колени. Я люблю иметь школьниц по – всякому, а теперь она будет счастлива полностью обслужить меня. В конце концов сучка была уже заполнена моей спермой там, где это полагалось, так что еще немного в ее мозгах не будет иметь для нее особого значения. Она, казалось, поняла, что я хочу, но не сделала никакого усилия, чтобы этого избегнуть или хотя бы сопротивляться.

Мой длинный черный член был снова тверд. Я со смехом ударил им по ее лицу:

- Ты же знаешь, что делать, давай, начинай.

Девчонка заколебалась, так что я взял член и ткнул его ей в губы. На мгновение она их сжала, но сразу увидела мой предупреждающий взгляд. Ее рот открылся.

- Давай, соси, – улыбнулся я.

Это было так же хорошо, как всегда. Я пихал орган мимо ее зубов, вдоль ее мягкого языка и вниз по ее горлу. Он полностью заполнил ей рот, она почти не могла дышать, но не сделала никаких попыток вырваться.

- Соси, сука, – приказал я, – и заглатывай получше.

Я чувствовал, как ее рот плотно облегает мой орган, чувствовал нежное напряжение всасывания, трущееся движение ее языка. Я схватил ее голову и начал насаживать на себя ее лицо. Это было прекрасное зрелище – мой большой старый уродливый член, толкающийся в эту молоденькую белую мордашку. Мои волосатые черные яйца с каждым толчком били ее по щекам. Я приказал девчонке держать глаза открытыми, чтобы она могла видеть в действии все мои огромные черномазые части. С наслаждением смотрел я на ее глазища, вынужденные рассматривать все это. Руками я держал ее длинные шелковистые волосы, и ими управлял движением члена внутри ее головы. Медленно я развязал и сорвал розовую ленту с ее волос, они рассыпались и упали. Все, что я мог видеть после этого, это черный член, толкающийся через волосы в ее лицо. Я хотел бы это сфотографировать на память. Это – то, как должны закончить свое невинное существование все белые девушки.

Не было никаких звуков, кроме теплого сосания и чмокания моей новой девушки. Через мгновение я почувствовал внутри новую волну. Я крепче схватил ее голову и напряженно насадил ее на себя. Девчонка уже прекрасно знала, что будет дальше, но ее голова покорно наклонилась. Тогда я выстрелил свой груз. Она задохнулась и попыталась вытолкнуть мой орган изо рта, но только попыталась и продолжала делать все, что надо. Шлюшка сосала и глотала с такой скоростью, как только могла. Но ее скорость была ниже моей и тонкая струйка черномазой спермы потекла вниз по ее подбородку.

Я вынул член из ее губ и девушка шумно плюхнулась на землю, кашляя и вытирая рукой перепачканный рот. Было приятно смотреть на ее голые длинные ноги, короткую юбку, симпатичное лицо, понимая, что моя черная сперма плавает сейчас в ее внутренностях, исследуя и оплодотворяя их.

Я немного расслабился и вспомнил о том, что хотел с самого начала:

- А теперь покажи свои сиськи.

- Зачем?

- Что? Зачем? А потому, что я так хочу!

Девица замолчала, но не делала никаких движений и только умоляюще посмотрела на меня.

- Ну! Кому сказано?

- Не надо.

- Почему это, интересно?

- Мне стыдно.

Я засмеялся. Трахаться со мной ей было не стыдно, лежать с раскрытым влагалищем не стыдно, отсасывать меня не стыдно, а тут вдруг застыдилась.

- Давай, сучка, кому сказано. Нашла чего стыдиться. Меня – то уж теперь можешь не стесняться, – уже мягче сказал я.

- Но я еще никогда никому их не показывала. Никто из парней их никогда не видел. – захныкала эта дурочка.

- А мне покажешь! Ну, живо, – я уже начал сердиться.

Девочка обреченно посмотрела на меня и, не издав больше ни звука, покорно потянула вверх свой свитер. Она подняла его до плеч, завела руки за спину, расстегнула лифчик, приподняла его вверх и обнажила грудки. Они были маленькие, но твердые, с остренькими розовыми сосочками, смотревшими в разные стороны. Обеими руками я взялся за них, погладил, потом одной рукой слегка похлопал по груди, а другой несильно ущипнул за сосок. Кожа на груди была нежная, гладенькая, а сосочек маленький, но твердый. Я решил еще немножко развлечься:

- Покачай ими!

- Зачем? Вы ведь уже все видели и потрогали их, – тихонько пропищала она.

- А затем! Тебе что, опять стыдно?

- Да. Я ни перед кем это не делала.

Даже в темноте я увидел, что она покраснела, да так, что вся стала багровой, не только лицо, но даже шея.

- А передо мной будешь! Понятно?

Она всхлипнула, шмыгнула носом, но кивнула. А потом взяла каждую грудь в ладонь и немножко поводила кистями вверх и вниз. Да, эта белая сучка была окончательно сломлена, теперь наверно, не было ничего, что бы она отказалась сделать! Я одобрительно похлопал ее по щеке, еще раз схватил за сосок и немножко потрепал. Она посмотрела на меня и вымученно улыбнулась.

Белый мужчина давно бы уже ничего не мог и не хотел, но я черный, поэтому соки у меня еще оставались.

- Пора теперь поместить моего младенца в твой живот, если его еще там нет, – смеялся я.

Она только посмотрела на меня своими огромными карими глазами. По ее подбородку все еще текла сперма, ее белые бедра были все еще обнажены и раздвинуты, свитер и лифчик задраны вверх, голые груди смотрели прямо на меня. У нее был взгляд изнасилованной школьницы, лучший взгляд в мире. Я знал, что я мог бы делать теперь все, что я хотел.

Я поставил ее на четвереньки раком. Моя новая подруга была теперь полностью покорна и позволяла делать с собой все, что угодно. Я предполагаю, что удар спермы по мозгам, а потом еще и демонстрация сисек окончательно сломали ее дух. Я немножко подтянул вверх ее юбку и засунул между ягодиц свой черный член.

Это была с ней самое лучшее трахание. Я только долбил глупую девушку и вид этого белого подростка, в котором колотится мой член, был очень хорош. Ее длинные темные волосы, висящие вокруг нее, голый зад, голые грудки, и немножко визга с каждым толчком. Мой длинный черный член теперь не встречал в ней никакого сопротивления и скоро я начал выстреливать свой груз в самую глубину ее внутренностей. С каждым выстрелом она стонала, ее небольшие бедра крутились и заставляли меня начинать снова. Потребовалось очень много толчков прежде, чем я был опустошен, но наконец я полностью кончил.

Я вынул член. Девушка упала на живот и тихонько повизгивала, то ли от боли, то ли от наслаждения совокупления с настоящим черномазым. Я засунул член в штаны, и, хотя чувствовал, что мог бы еще, но пора было уходить пока никого нет.

Но самое приятное зрелище ожидало меня годом позже. Я шел по улице и вдруг заметил эту девушку. Она везла детскую коляску, в которой сидел и смеялся большой черный младенец. Я быстро посмотрел на него – точно, он был наверняка мой: черная кожа, толстые губы и скошенный, как у меня лоб. Девушка была еще довольно симпатична, но заметно потяжелела и имела немного загнанный вид. Но это уже ее проблема. И тут я увидел, как другая белая школьница вышла из магазина. Ее светлые волосы были уложены “конским хвостом”, а стройные ноги отлично смотрелись в короткой юбке из шотландки. Она пошла в сторону парка. Я следовал за ней.

Иногда с девушками получается все просто и легко, а иногда требуется сложная работа. Несколько месяцев назад в мои руки попала одна школьница и схватку с ней я легко выиграл, оставив в ее животе здорового черного младенца. Но в том случае, о котором я сейчас расскажу, пришлось потрудиться интенсивнее.

Ей было, думаю, лет 15 или около того. Она была блондинка с длинными волосами, уложенными в “конский хвост”. Ее грудки казались маленькими, но держу пари, через пару лет они стали бы крупнее и еще симпатичнее. У нее были очень длинные ноги – как раз то, что я действительно люблю. Она носила одну из школьных униформ – белая блузка, короткая юбка из шотландки, белые носочки. Личико ее было очень молодым, действительно симпатичным и невинным, с большими голубыми глазками и носиком – кнопкой. Когда я смотрел, как она идет в школу, как ее бедрышки по – девичьи слегка приподнимают и без того короткую юбку, мне казалось, что мой член взорвется. Проклятие, я хотел эту сучку! И собирался добраться до нее!

В первый раз я увидел ее, когда она выходила из магазина. Я пошел за ней к автостоянке, но на этом пути было слишком оживленно. Так что я проследил за ней, узнал, где она живет, в какую ходит школу, и все другое. День за днем, ночь за ночью, я наблюдал. Она была очень осторожна и почти все время была с кем – то, кто мог ее защитить. Ее родители работали, но мать обычно рано приходила домой. И еще у нее была сестра, примерно на год постарше, которая тоже всегда вертелась вокруг.

Но как – то в четверг днем я наконец обнаружил, что она должна прийти домой раньше обычного, а ее родители и сестра еще два – три часа будут отсутствовать. У меня уже несколько недель не было женщин, кроме своей кобры, и давление внизу становилось невыносимым. Но сегодня я собирался поиметь новую белую подругу.

Это был большой дом в глубине улицы. Иногда я немного обчищал квартиры, делая из этого небольшой бизнес, так что забраться в дом было для меня несложно. И ее комнату я тоже нашел без труда. Комната была вся в розовых и белых тонах, а на кровати лежало несколько подушек – кроликов. Мне стало смешно, ведь я как раз и собирался превратить эту небольшую сучку в сладострастно совокупляющегося кролика. Я залез в ее туалетный столик и в выдвижном ящике нашел ее трусики. Так вот что находится под этой юбкой, улыбнулся я, вот что я стащу с нее.

Я услышал, как открылась входная дверь. Я зашел в ее туалет, прикрыл дверь и стал ждать.

Ждал долго и стал уже изнывать от нетерпения. Где же эта блядь? Может, прогуляться по дому и поискать ее? Может, она смотрит телевизор или делает что – то еще? Но тут послышались шаги. Через дверную щель я увидел, что дверь спальни открылась и она зашла туда. Моя девочка была в школьной форме, ее волосы лежали “конским хвостом” на спине. Она шла к туалетному столику. Я тихо дышал и надеялся, что сучка не заметит меня. Так и случилось, она только взяла розовую гребенку, но после этого сразу пошла прямо к туалету!

Говно, представление начинается, подумал я, и приготовился. Она открыла дверь и блузкой дотронулась до моей руки. Я стоял сзади и видел, что ее рука где – то в дюйме от меня начала приподнимать юбку, видно, пописять захотела. Я увидел еще одни трусики, только уже не в столике, а на ней. Решил было посмотреть, как она сама трусы спустит и сядет на унитаз, но мой член колотился и требовал действий. Я подумал, что времени мне на все не хватит, достал нож и схватил ее руку.

В первый момент девушка была так потрясена, что не могла ничего делать. Она только дернулась в моей волосатой лапе, потом обернулась и увидела меня – большого черного насильника. Ее рот открылся, готовясь кричать. Я ожидал этого и атаковал – схватил ее в охапку, бросил через всю комнату спиной на кровать и навалился сверху. Она пронзительно закричала.

- Молчи, сучка, или я тебя кончу, – я сказал ей, дал крепкую пощечину и показал нож.

Она нервно дышала, но больше не кричала и ничего не говорила. Она была в шоке и не знала, что делать. Было видно, что она не собиралась драться со мной. Ну и отлично, хотя, честно говоря, я люблю, когда девушки немножко поборются перед тем, как заберешься к ним в живот.

Ну а эта пока не сопротивлялась. Мордашка у нее была симпатичная, может даже красивая. И ее небольшой ротик мне очень понравился, так что я решил начать с него, тем более, что член мой уже изнемогал. Нельзя было позволить времени уходить впустую. Я стащил сучку с кровати, поставил на колени перед собой и расстегнул молнию.

- Пожалуйста, не бейте меня, пожалуйста, не_ – шептала девушка. Она покачивалась из стороны в сторону, как листок на дереве. А я уже вынул из штанов свою черномазую дубину, толстую, черную и пульсирующую. Ее голубые глаза, и без того большие, совсем округлились и из них хлынули слезы. Говно, теперь она начала причитать совсем без умолку. Держу пари, раньше она никогда не видела вообще никакого члена, даже меньше моего черномазого. Она попыталась встать, но я еще разок вмазал ей по морде и опять швырнул на колени. Это было отличное зрелище, как она стоит на коленях и широченными выпученными глазищами смотрит на мой голодный член.

- Соси меня, сучка, и заглатывай, – приказал я и ткнул член ей в губы, но девушка была так испугана, что ничего не соображала, а уж что – то делать и подавно не могла. Так что я схватился за “конский хвост” и опустил ее лицо себе между ног. Я почти кончил, когда дотронулся членом до ее красных губ, и тогда она отвернула мордашку в сторону. Я дал ей еще одну пощечину, вернул лицо на место и опять нажал на ее губы. Медленно ее рот открылся и я начал в него входить.

- О, говно, – бормотал я, а член скользил в ее небольшой рот, дюйм за дюймом. В ее левой щеке начала расти и двигаться толстая выпуклость. Я взялся за ее голову второй рукой, изменил направление и стал двигаться вниз по ее горлу. У основания члена чувствовались ее остренькие зубы, а ее язык терся о мою кожицу.

Как и все молодые белые она не знала, что такое настоящий удар судьбы. Когда она начала сосать член, она была как утопающая, хватающаяся за соломинку. И все же нет ничего приятнее первого в жизни сосания школьницы – девственницы! Правда, опыта еще нет, но он быстро набирается, и тут я тебе помогу – подумал я и стал двигать ее лицо вперед – назад, насаживая на свое копье. А в награду за обучение, которое я ей давал, я любовался этой молодой белой девственницей, стоящей на коленах и сосущей мою мужественность.

Я почувствовал подъем первого груза черного семени и приготовился выстрелить. Но тогда она меня очень обидела, в последнюю секунду отвела голову назад, и почти вся моя драгоценная сперма вышла зря, летя ей в морду и волосы. Я действительно ссал кипятком, что она не глотала, а в самый момент мой драгоценный шланг оказался на улице.

- Что, я не достоин тебя, сука, наполнить, а, белая блядь? – закричал я, потеряв над собой контроль, схватил ее за что попало и бросил обратно на кровать, несколько раз двинул ей кулаком в челюсть, грудь, живот и еще куда – то. Она закричала и стала умолять меня остановиться. От этого я чуть пришел в себя, а то превратил бы ее в труху.

Я оседлал ее голову и вновь засунул член ей в рот, задвигая его в горло. А она, сука, опять решила покрутиться. Ну я ей еще разочек врезал и на этом ее сопротивление закончилось, я задвинул еще глубже, и мои волосатые черные яйца стали ударять по ее симпатичной мордашке. Я сделал всего несколько глубоких ударов и сразу почувствовал второе прибытие груза. Тут я напряженно ее схватил и выстрелил, небось, прямо ей в мозги. Она только сжала губы, но теперь уже не пробовала удрать, только закрыла глаза и глотала с такой скоростью, как только могла. О, какой огромной я чувствовал свою дубину, когда выкачивал из нее сперму!

Я спускал. Она вытянулась на спине, побежденная, с тоненькой струйкой спермы, вытекающей из уголка рта, липкими волосами. Через них я управлял движениями ее головы, от этого в руке было ощущение нежной шелковистости. Я вынул член изо рта и немножко кончил на ее лицо, говорят, для волос и лица это прекрасный бальзам, вот я ее и полечил. Так что скоро вся ее голова со всех сторон была липкая от моего семени.

Играя, я слегка щелкнул ее членом по носу и, повернув голову, посмотрел на ее тело. Ее стройные белые ляжки были слегка раздвинуты, а школьная юбка приподнята на несколько дюймов. Говно, я подумал, ведь я ее даже не лишил девственности. Будучи классным черным производителем я не волновался насчет своих возможностей, волновался я насчет времени.

Так что я начал работать. Надо сказать, что моя девушка больше не собиралась сопротивляться. Ее глаза были закрыты, дышала она шумно, но больше не делала попыток вырваться. Да и мне борьба порядком надоела.

Я расстегнул ее блузку и поднял лифчик. Они были тут как тут, две маленькие девичьи грудки, а между ними висел крест! Значит, она католичка, значит никаких абортов не будет!

Я схватил эти сисечки и хорошенько их пощупал. Они были гладенькие, твердые, с совсем маленькими сосочками, окруженными нежным розовым ореолом. Я слегка лизнул соски, а потом стал каждый сосать и добился, что они набухли и затвердели. Девочка при этом напряглась, видно начало ее пронимать, и чуть – чуть попыталась встать, но я влепил ей новую пощечину и она сама улеглась. Одну руку я запустил ей под юбку, схватил ее трусики и начал тянуть их вниз.

- О, пожалуйста, не надо, у меня же еще никого не было, – она умоляюще попросила. Я засмеялся. Эта сосулька решила, что остановит меня своей целкой.

- Именно потому я здесь, белая сучка, – начал я глумиться над ней, а она предприняла новую робкую попытку освободиться – она, небось, думала, что ее отсосы спасли ее, потому что у меня больше не встанет. Но теперь она уже поняла, что черный производитель есть черный производитель, что она ошиблась и будет по – настоящему изнасилована черным мужчиной, поэтому и попыталась в последний раз защититься. Я легко опрокинул ее на спину и подготовился для заключительного завоевания.

Я задрал ее юбку и улегся между ее ногами, вынуждая их раздвинуть, и мой голодный орган оказался между ее мягкими прохладными ляжками. Говно, он чувствовал себя таким большим! Она все еще боролась, но чувство этих крутящихся ляжек и лодыжек только делало его еще длиннее и настойчивей. С одним сильным толчком мой черный член проник в нее.

- О, Боже, нет_ – кричала она, пока я вдвигался в нее, дюйм за дюймом осторожно пробирался в ее молодое девственное тело, а через несколько секунд она была уже полностью наколотой. Ощущение молодой свежепроткнутой щелки школьницы – как это приятно!

Влагалище у нее было еще напряжено, а я уже начал старый добрый “вверх – вниз”. Она в это время была полностью вялой. Иногда только она немножко подвизгивала, когда я особенно твердо ее долбил, но, не считая этого, она уже совсем сдалась. Так что все время я мог тратить на самое сладкое, я поднял ее ноги назад и глубоко вминал ее в собственную кровать. Ее ноги были теперь в воздухе и опирались на мои плечи. На ней все еще были одеты ее небольшие черные кожаные туфельки и носки и ногами она как бы обнимала меня за шею. Ее глаза были изо всех сил зажмурены, а покрытый спермой “конский хвост” болтался поперек кровати, которая скрипела с каждым толчком. Грудки ее были устойчивы, а крест подпрыгивал между ними в такт тому, как я делал из этой маленькой невинной белой сучки свиную отбивную.

Наконец я больше не мог продолжать. Я почувствовал огромный сгусток спермы, поднимающийся от моих яиц. Член стал еще более длинным и заработал интенсивнее. Большие голубые глаза девушки открылись – она знала, что сейчас случится в ее внутренностях. Я думаю, что она захотела посмотреть на меня, своего первого мужчину, в самый главный момент. И тогда я взорвался в ней! Говно, каким он был большим, когда закачивал в нее сперму. Я только кончал и кончал, как будто все семя, которое я хранил долгие годы, наконец, нашло свой дом.

Еще одна девственница получила щепотку черномазости, думал я, и еще один черный младенец будет зачат. Очень хорошо, что она католичка – аборта не будет. Я думаю, что зачатая жизнь священна, и ссал кипятком от того, что некоторые из девушек избавлялись от моих младенцев. Но тут этого не случится, думал я.

Наконец я кончил. Говно, я все еще чувствовал свой член большим, но время заканчивалось. Девушка еще лежала опрокинутая навзничь в кровати, ноги ее были широко разведены, показывая между ними все складочки, испачканные сейчас в крови и сперме, она еще чуть слышно стонала, а мое семя уже прорастало у нее внутри. Я засунул член обратно в штаны, как трофей взял ее трусики, и вышел из комнаты.

Но тут хлопнула входная дверь и я почти столкнулся с уже пришедшей сестрой. Я удивился, но все же меньше, чем она. Так что я действовал быстро. Ударом ноги закрыл дверь и схватил девушку. Она пронзительно завизжала, начала царапаться и бороться. Говно, я это не планировал, но придется.

Так что я потащил девушку в спальню ее сестры. А та как лежала при моем уходе с раздвинутыми ляжками, так и осталась. И не двигается, небось от счастья в обмороке. Сначала я только хотел уйти – время вышло. Но судьба дала мне новую целочку, которая боролась на моих руках, а я чувствовал ее духи и мягкие девичьи выпуклости. Я решил, что теперь торопиться не следует.

Опрокинул я ее на стол, лицом вниз. Потом задрал ее юбку в клетку и добрался до трусиков. Говно, эта девушка действительно была борцом в отличие от сестры. Но, наконец, я испугал ее немного своим ножом, хотя она все еще крутилась и боролась. Я стянул с нее трусики и подтолкнул вперед, поставив в позицию. Я думал, что мой член выдохся за день, но волнение сделало свое дело и он был опять как деревянная дубина. Этой дубиной я немножко погладил ее по мягким стройным ножкам и начал пододвигать его к ее промежности.

- Нет! Нет! Нет! – девушка продолжала кричать, а я продолжал попытку открыть ее, но она была действительно напряжена. Наконец, головка члена немножко зашла в нее и тогда я резко толкнул.

Одним победным толчком я откупорил ее. Девушка пронзительно завизжала, но еще пыталась бороться, не понимая, что теперь это уже не имело значения. Дюйм за дюймом мой черный член насаживал на себя ее тело и делал то, что получается у него лучше всего. Я делал ей старый добрый “вверх – вниз” не больше полминуты, делая из нее свиную отбивную с такой скоростью, как только мог. А тогда почувствовал еще одно, уже четвертое в этот день путешествие черного семени по моему стволу. Тело девушки резко напряглось, она тоже заметила это. Она понимала, что все должно закончиться, как и с ее младшей сестрой, и поэтому боролась, как закаленный уличный кот, выкручиваясь, царапаясь и кусаясь. Но это только прибавило мне удовольствия, я люблю веселиться.

Я чувствовал, что мой груз рос. рос. и тогда я позволил ему освободиться.

Девушка застонала, почувствовав, что мое семя хлынуло в нее. Я еще немножко поласкал ее рукой, выстреливая последние густые всплески в ее промежность. Наконец, я спустил. Девушка соскользнула со стола и упала на пол, кричащая и побежденная.

Говно, какое это было зрелище! Две молоденькие изнасилованные сестренки валяются рядом. Одна на кровати, другая на полу. Одна на спине, почти совсем голая, с сиськами, нагло уставившимися в потолок, с обнаженным животом и лобком, с раздвинутыми ногами и бесстыдно раскрытым влагалищем. Другая лежит на животе, уткнувшись лицом в пол и рыдает, юбка у нее задрана и наружу торчат две аппетитненькие розовые ягодицы, между которыми немножко проглядывает что – то темненькое.

Тут я увидел, что моя первая подружка начала приходить в себя. Она открыла глаза, приподняла голову и с недоумением оглянулась. Сначала заметила, что лежит почти голая и сразу, инстинктивно должно быть, одной рукой прикрыла груди, другой – промежность, быстро сдвинула ноги и начала было закрываться блузкой с юбкой. Потом посмотрела на меня, все вспомнила и густо покраснела. И только затем увидела, что на полу валяется ее сестрица с голой задницей. От удивления у нее даже рот раскрылся. А мне только смешно было за ней наблюдать.

А потом я сообразил, что раз сестра ее уже здесь, то родителей еще часочек не будет, а то и поболе, так что у меня еще есть немножко времени с ними позабавиться. Правда, четырех раз мне обычно хватает, поэтому голода особого я не испытывал, но еще разочек – другой смог бы. Так что я ей сказал:

- А ну – ка руки свои отовсюду убери.

Она еще сильней покраснела, но не шелохнулась. Тогда я подошел к этой шлюшке и влепил ей такую пощечину, что она аж брякнулась головой о спинку кровати. И руки сразу отовсюду сами убрались, она на них оперлась, чтобы не свалиться совсем.

- Слушаться надо старших! Понятно тебе?

Девица всхлипнула и кивнула головой.

- Ну – ка подними блузку и за сосок себя дерни.

Сучка моя вспыхнула, но сразу послушалась. Однако не сразу у нее это получилось. Сосочек был совсем маленький и схватиться за него она никак не могла, хотя и очень пыталась. Поэтому дернула она себя не за сам сосок, а за окружающий его розовый ореол.

- Молодец! А теперь за оба соска схватись и сиськи свои оттяни вперед.

Опять полное послушание. Грудки она оттянула, они чуть увеличились и зрелище это было, что надо, как она за голые сиськи держится и на меня подобострастно и испуганно смотрит. Так что я теперь понял, что она уже сломлена и будет делать все, что бы я не приказал.

А тут сестричка ее, шлюшка эта поганая, решила воспользоваться тем, что я на нее особого внимания не обращаю. Она вскочила и рванулась к двери. Видно решила на улицу выскочить и на помощь позвать. Но это у нее не вышло. На полдороги я ее перехватил и так ей в челюсть кулаком заехал, что она через всю комнату перелетела и на кровать опрокинулась.

- Попробуй только еще убежать, – сказал я ей, – сразу прикончу!

На самом – то деле я совсем не кровожадный, но не люблю, когда меня не слушаются, а норовят назло сделать. Так что я с ней разобрался и опять к младшей обратился:

- Давай вставай, сестренке место уступи. И разденься совсем.

Она сразу же встала с кровати, но раздеваться не спешила. Юбка у нее прикрыла теперь ляжки, блузка закрыла сиськи, так что вид был почти приличный. Видно поэтому сучка и решила немножко поспорить:

- Но вы же уже все видели, да и еще. – она запнулась и опять покраснела.

- Ну и что? Может еще раз хочу посмотреть.

Больше возражать она не решилась, обреченно сняла блузку и болтающийся на плечах лифчик. Потом она было быстро прикрыла грудки руками, но сразу сообразив, что играться со мной не стоит, опустила их и беспомощно посмотрела на меня, чуть дернув, от холода, должно быть, обнаженной грудью.

- А юбку? Я что – ли должен ее снимать или ты так и собираешься стоять передо мной одетой?

На самом деле одетой ее никак нельзя было назвать, когда голыми грудками она чуть в меня не упиралась, но девчонка поняла, что говорить что – то бесполезно и молча расстегнула юбку. Та сразу упала на пол, видно у девицы моей уже сил не было ее подхватить. Больше руками прикрываться она уже и не пыталась, так что встала она около меня совсем голая, только в черных туфельках и белых носочках. Выглядела она как сладенькая конфетка – такая маленькая, стройненькая, гладенькая вся. Так и хотелось ее сразу скушать. Но я решил повременить:

- А теперь сестричку раздень!

Та в это время лежала на кровати всхлипывая и потирая рукой скулу, на которой наливался здоровенный кровоподтек. Но как только услышала мои слова, сразу сжалась в клубок, как кошка, и закричала: “Нет, нет! “. А я на это ей говорю:

- А чего ты возражаешь? Ты девственность свою что – ли потерять боишься? Так уж потеряла. Да и сестренка твоя, смотри, какая послушная. Правда, ты послушная? – и на нее чуть прищурившись посмотрел.

А младшая помолчала, всхлипнула, шмыгнула носом, но все – таки ответила:

- Правда.

- Раз правда, то давай помогай. Я ее подержу, а ты раздевай.

Так что я эту шлюшку стал придерживать, чтобы никуда не убежала, а сестренка одежду на ней расстегивать. Нагнулась она при этом так, что грудками почти по лицу ее гладит. И видит ведь, стервочка, как я на ее болтающиеся сиськи смотрю, на реденькую растительность между ножками, но уж совсем не стесняется. Мне это даже понравилось. Свободной рукой потрепал я грудки, тверденькие такие, гладенькие, потом руку между ног ей засунул, так она не только сопротивляться не решилась, а наоборот, сама при этом ножки немного раздвинула, чтобы мне удобней было. Я даже похвалил ее.

А старшая сестра тоже уже перестала брыкаться и зажиматься, поняла, что бесполезно, все равно мы ее разденем. Даже разочек приподнялась и руки раздвинула, чтобы нам легче было с нее свитер стащить. А лифчика на ней вообще не оказалось, да и не нужен он ей был – она хоть и была постарше, но грудок у нее почти не было, только крупные остренькие сосочки торчали, да чуть припухло вокруг них. Так что, хоть соски были у нее и побольше, чем у младшей сестры, я подумал, что с возрастом немного ошибся, старшей никак не могло быть больше 13 – 14 лет.

Только один раз она закапризничала, когда мы юбку с нее стаскивали. Младшая – то мне честно помогала, хоть и всхлипывала все время, а старшая тут прошипела ей:

- Предательница!

У младшей от этого совсем руки опустились, раздевать она сестру перестала и заревела в три ручья. А я сразу эту змеюку за сосок схватил, благо было за что хватать, сжал пальцами изо всех сил, потянул на себя и резко крутанул. Она аж взвизгнула от боли, за мою руку схватилась, но больше уже ничего не шипела. А сестра, увидев это, опять мне помогать стала. Так что юбку мы с нее сняли, ну а трусов на ней уже давно не было. Лобок у нее пророс чуть погуще, чем у сестрички, но все равно волосики были реденькие и очень четко была видна половая щелка. Губки на ней слегка расходились и через них проглядывал розовый язычок, тем более, что руками прикрыться она уже не посмела.

Тут я заметил, что первая моя девица как – то странно ежится, с ноги на ногу переступает и нижнюю губу еще вдобавок прикусила.

- Что с тобой? – спросил я. А она сразу ответила:

- В туалет хочу.

А я вспомнил, что в самом начале я же ее от этого сладкого занятия оторвал, она так помочиться и не успела. Ладно, думаю, раз девочка такая послушная, а сейчас страдает, надо ей помочь, и говорю:

- Ну что ж, пойдем, только все вместе.

Схватил тут я старшую за руку, поднял ее с кровати и пошли мы в уборную. Я при этом чуть сжимал сиську старшей, уж очень мне ее соски понравились, а младшую по заднице похлопывал. А писюха эта, как в туалет зашла, собралась было дверь за собой закрыть. Но я, конечно, не дал:

- Садись, писяй, а мы на тебя смотреть будем, – говорю.

Она даже не возразила, видно уж очень ее припекло, только сильно покраснела и плюхнулась, раздвинув ноги, на унитаз. Из нее сразу такая тугая и громкая струища полилась, что, должно быть, на другом конце улицы слышно было. А я чуть нагнулся, и чтобы видеть получше, и, главное, чтобы она побольше застеснялась. Но девице уж не до этого было, с таким облегчением она дыхание перевела, а потом у нас на глазах оторвала кусочек туалетной бумаги и промежность себе промокнула.

У меня же давно от всех этих зрелищ член в здоровенную дубину превратился, так что погнал я своих сучек обратно на кровать, но старшую решил еще немного помучать за то, что она мне столько крови испортила. Поэтому и говорю ей:

- Что ж ты сестру не научила подмываться после туалета. Придется тебе самой ее подмыть. Да не водичкой, а слюньками своими.

Девицы тут так на меня посмотрели, что как будто не поняли. Так что уложил я старшую на спину, а младшей велел присесть пониже на корточки над ее лицом, ноги сестры прихватить, да подтянуть к себе. Вид получился отменный. Одна сидит на корточках, ноги широко разведены, промежность раскрыта, губки и складочки видны, да ноги сестры в воздухе держит. А другая вообще раскрыта, как на выставке. Ноги высоко задраны и все хозяйство, как на ладони. Обратил я внимание, что внутренние губки у нее очень интересные – все в ровненьких кружевных оборочках, а по краям темная полоска, тоже ровненькая такая и очень сексуальная. Должно быть, без примеси черной крови у кого – то из ее предков не обошлось. Потомки ее, подумал я, будут черные поэтому больше, чем наполовину.

Но сучка эта не двигалась, хоть прямо над ее ртом призывно колыхались органы младшей, даже голову в сторону отвернула. Так что я ей сказал:

- Кому было велено сестричку подмыть? Давай – ка ее вылизывай. Да аккуратно, я проверю. Тем более, что вы этим делом с ней наверняка занимались. Занимались, правда? – это я уже у младшей спросил.

- Нет, – ответила та и обе шлюшки мои покраснели донельзя.

- Врешь, должно быть. Ну тем более учиться надо, – говорю, – давай, наяривай язычком, пока больно не сделал.

Насчет больно сделать девицы меня уже знали. Поэтому старшая сразу к делу приступила. Схватила она сестренку за задницу, чуть нагнула к себе и нежно так стала ей губки вылизывать, посасывать, язычком гладить. Та даже глаза прикрыла от удовольствия, а может, чтобы на меня не смотреть, не знаю. А опыт – то у них был, чувствовалось это, так что наврали они мне.

Говно, как я на все это посмотрел, то больше уже ждать не стал. Но решил старшей еще один урок преподать. Так что набрал я полный рот слюны, плюнул в ладонь и хорошенько ей задницу смочил, тем более, что дырочка эта прямо на меня смотрела и была такая аккуратненькая, совсем маленькая. Сучка от этого сразу сжалась вся, поняла должно быть, что будет дальше, так что я ей резко приказал:

- Расслабься! – а сам достал свою дубину и начал всовывать ей в задний проход.

Она опять сжалась, так что я крепко ее по попке шлепнул, за ляжки ухватился и дальше стал влезать. А младшая тут глаза открыла и вовсю на это смотрела, небось не только не видела, но и не слышала об анальном сексе.

Хоть девица вся извивалась, пока я засовывал, и покрикивала от боли, но больше не посмела зажиматься, лежала честно расслабившись. А как совсем залез и стал делать старый добрый “вверх – вниз”, так по – моему, ей это даже понравилось, тем более, что я ей немножко клитор пощипывал и во влагалище пальцем шевелил. Во всяком случае сестренку она стала лизать изо всех сил.

В заднице у нее было очень туго и очень сладко. Уже через пару минут я почувствовал, что вот – вот кончу. Ну а это лучше делать туда, куда природой предназначено. Так что я вынул член из задницы и воткнул в соседнее отверстие, где уже сегодня побывал. Влагалище у нее было все мокрое, видно, действительно шлюшка эта во вкус вошла. Спустил я в нее на этот раз уже поменьше, но вместе с первой порцией хватило.

Жалко только, что я опять забыл взять фотоаппарат. Так или иначе, я должен был идти. Ушел я без осложнений.

Как всегда, я проверил этих девушек годом позже. Все было отлично, в размножении обеих я преуспел. Они стояли за пособием для матерей – одиночек, нянча трех! черных младенцев. У младшей сестры были близнецы, у старшей – мальчик. Не знаю, какого пола были близнецы, надеюсь, что оба – мальчики.

Как – то ночью я ехал вместе с Амосом, одним из многих моих сыновей. Хотя ему было только 14 лет, Амос был точно такой же, как и его папа, большой, широкоплечий и черный, как уголь. Он был плодом одного из моих самых первых завоеваний. Встретил я тогда белую девочку – скаута (его будущую мамашу) одну в лесу. Короче, я ее повалил и пропитал, а в результате получился Амос. Эта сучка бросила младенца сразу после рождения, но я не упускал его из виду. Его уже выгнали из школы и он уже дважды немножко сидел, один раз за наркотики, а второй – за попытку поласкать в школе белую девушку.

Мне он нравился. Вставал у него уже хорошо, но баб еще не было. И, ей Богу, он действительно ссал кипятком насчет этого. Все, о чем он только мог говорить, было то, как белые девушки посылали его к черту. Я на это сказал, чтобы он не волновался, что мы найдем для нас молоденьких белых сучек, и как ты убедишься, они будут делать все, что мы захотим.

Итак, как – то ночью мы ехали по шоссе. Было темно, ни одного огонька вокруг, на шоссе – никакого движения. Вдруг на обочине я увидел остановившуюся машину, а вокруг стояли четыре ребенка – два мальчика и две девушки. Автомобиль, небось сломался, а мальчики пытались починить, подняли капот, чего – то там возились, но без толку, а чего же от белых взять. Все были действительно хорошо одеты, мальчишки в смокингах, небось арендовали, а уж девушки были прямо, как фотомодели. Одна была брюнетка, другая – блондинка, и обе были в шикарных платьях, на ботинках с высокими каблуками.

Вычислил я ситуацию сразу же. Школьники возвращались с танцев, машина сломалась и теперь они были ручей говна. Я остановился рядом:

- Что, дети, помощь нужна? – мы подошли к ним. Они не испугались, настроены были дружелюбно. Мальчики выглядели лет на 16, типичные белые самоуверенные подростки.

- Да, не могли бы вы нам помочь? – спросил один, – Наш автомобиль сломался.

- Что так? – спросил я, поскольку мы с Амосом уставились на девиц. И было на что! Обе были очень симпатичны и выглядели моложе мальчиков, я бы дал им 14 или 15. Брюнетка была просто красива, выше любого из мальчиков, с длинными шелковистыми волосами и темными глазами самки. На ней было короткое белое платье, из которого вылезали длинные и стройные ноги. Блондинка была тоже ничего, но не так красива, как брюнетка. Она носила очки и перевязывала волосы лентами. Одета была в белую блузку и черную мини – юбку. А на Амоса должно быть подействовали ее громадные сиськи, на самом деле большие и должно быть твердые, да еще большие голубые глазища.

Амос действительно во всю разглядывал блондинку, облизывая свои толстые губы. Я думаю, что она была похожа на какую – нибудь отвергнувшую его сучку. Это было хорошо, что мы сразу их разобрали, так как я больше хотел брюнетку, хотя может быть ее буфера и не были столь велики. Амос глазами буквально обшаривал блондинку, сверху донизу, приостанавливаясь лишь для того, чтобы изучить ее сиськи и ляжки. Девушка заметила это и смутилась. Она попробовала обратить на это внимание своего приятеля, дать ему знать, что глаза Амоса слишком нахальны.

А я тем временем смотрел на темноволосую сучку, смотрел на то место, где под коротким платьем сходятся ее стройные ножки. От этого разглядывания моя дубинка напряглась и начала пульсировать. Девчонка, вероятно, это заметила – стала переступать с ноги на ногу и, вроде бы, порозовела. Так что сучки, кажется, начали понимать, к чему идет дело. А их кавалеры растеклись, как коровий навоз. Один начал сообщать мне, как разорвался приводной ремень, и как он надеется привезти Меджи и Кристину домой еще до полуночи. (Так что я выяснил, что брюнетку зовут Меджи, а блондинку – Кристина. Это хорошо, всегда надо знать имена матерей ваших младенцев. ) Другой говнюк лепетал что – то насчет того, как мало машин на шоссе в это время. Ну, с меня было достаточно. Я подмигнул Амосу и начал:

- Вы не возражаете, если мы поимеем ваших подруг? – спросил я небрежно. Челюсти мальчиков отвисли. Девушки отскочили в сторону, доверяя приятелям защитить их от меня и Амоса. Сучки понимали, что черная сперма хотела забраться в их внутренности и только мальчики могли бы их защитить. Но не эти говнюки.

Одного Амос ударил кулаком в живот, повалил и начал пинать ногами. А я достал револьвер и легонько стукнул другого мальчика по голове. Он шмякнулся на землю, как камень. Девчонки закричали, побежали назад к машине и забрались в нее.

Я достал наручники и пристегнул одну руку своего мальчика, а Амос к этому времени уже добил другого. Так что я одел другую пару наручников и на него, потом мы с Амосом подтащили их к дереву и сцепили вокруг него лицами наружу, тем более, что эти дураки уже очухались. Так что теперь они смогут посмотреть на нашу забаву.

Вдруг начала сигналить машина, я оглянулся и увидел, как Кристина давит на гудок, пробуя вызвать помощь. Проклятие, мы с Амосом рванули к машине. Говно, девки заперлись. Я в них прицелился, но они только шарахнулись в стороны, а дверь открыть отказались. Амос подбежал с другой стороны, но и та дверь была заперта. Ну ладно, схватил я револьвер за дуло, разбил им окно, просунул туда руку и начал отпирать дверь. Теперь сучки действительно запаниковали. Кристина даже выскочила из машины и побежала вниз по дороге.

Но Амос догнал ее прежде, чем она пробежала три фута. В секунду он был на ней и как животное начал рвать ее одежду. Я слышал крики, проклятия, но мне уже было больше не до того – я начал заниматься Меджи, на которую с самого начала глаз положил. Она вжалась в сиденье, пристегнулась ремнем безопасности, кричала и пинала меня ногами. Я захватил ее за лодыжки и попробовал вытянуть из машины, но бесполезно – она стала пинаться еще сильней. Тогда я взял ее повыше – за ляжки, и потянул посильнее. Брыкаться она уже не могла, а мне предоставила возможность потрогать все ее мякоти прежде, чем я ее вытащил. Вместе мы упали в грязь на обочине, борющиеся и задыхающиеся.

Я придавил Меджи к земле. Говно, до чего же она была красива! Ее длинные густые волосы раскинулись в грязи, а большие зеленые глаза заполнились испугом. Я чувствовал, как ее девичье тело дергается подо мной, чувствовал каждую ее мягкую выпуклость и запах ее духов. Она пыталась сбросить меня, но я перевернул ее лицом к земле, завел руки назад и уселся ей на ноги. Ее маленькая попка уперлась прямо в мой член, который от этого еще приподнялся. Меджи это почувствовала и ее тело задрожало. Теперь, когда Меджи была наконец готова к использованию, я посмотрел на Амоса с Кристиной.

Оказалось, что мой мальчик меня уже опередил. Кристина стояла на коленях перед Амосом. Ее блузка была разорвана, открывая лунному свету большие твердо поставленные груди с торчащими в разные стороны сосками. Амос одной рукой держал ее голову, а другой доставал член. Кристина рыдала и просила его остановиться.

- Амос, – сказал я, – прежде, чем начнешь ее обрабатывать, подтащи свою сучку к автомобилю.

Амос знал, что лучше меня послушаться, будет интереснее, поэтому он поднял Кристину и повел ее к машине. Хорошо, мальчик обучался. Он все еще не вынул член из трусов, но и так было видно, что там что – то огромное.

Мы привели наших девушек обратно, к тому месту, где связали их кавалеров. Амос широко улыбнулся, когда внезапно понял, что я хотел. Одно дело – просто изнасиловать белую девушку, но совсем другое – сделать это перед глазами ее связанного приятеля. Это и должно было сейчас произойти.

- Отпустите девушек. Мы позовем на помощь, – вдруг сказал один из них.

- Зовите, – ответил я и он замолчал.

Я прижал Меджи к себе, потираясь своим торчащим изготовителем младенцев о ее извивающиеся ягодицы. Тело у нее было восхитительное. Она боролась и я чувствовал движение ее бедер под платьем. Одной рукой я медленно расстегнул пуговки на ее груди, забрался под лифчик, схватил сиськи и крепко сжал их. Они были небольшие, но твердые и мясистые с выступающими окаменевшими бугорками сосков, упирающимися в мою ладонь. Я почувствовал, что вот – вот кончу. Она задыхалась и дрожала.

- Ты сделаешь все, что я захочу, а то порешу твоих мальчиков, понимаешь? – прошептал я ей.

Меджи начала дрожать даже больше:

- О нет, пожалуйста, не делайте этого, о пожалуйста, нет. – Тут мне пришло в голову, как можно сделать это приключение еще интересней:

- Хорошо, тогда сними с них штаны. – Меджи с испугом повернула ко мне голову:

- Как? Зачем?

- А вот так. Ну. ! – угрожающе сказал я, схватил ее за сосок, крепко сжал и стал выкручивать.

Меджи наклонилась к одному из кавалеров, расстегнула ремень на брюках, молнию на ширинке и потянула штаны вниз. Они упали на землю вокруг его ног.

- И трусы.

- Не надо, мне стыдно, – Меджи покраснела, да так, что даже ее шея налилась кровью.

Я опять больно схватил ее за сосок и потянул его к кавалеру:

- Ах, тебе еще стыдно, потаскушка! Ну, быстро!

Она взялась за резинку и спустила их до колен. Мальчик было дернулся, пытаясь прикрыть свое хозяйство хотя бы ногами, но оставил попытки, поняв их тщетность.

- А теперь раздень второго. Амос, отвлекись на минутку и посмотри на этих героев!

Второго кавалера Меджи раздела уже без звука. Членики у них были маленькие и сморщенные, то ли от холода, то ли от страха, а скорее всего просто потому, что они белое говно. Мой мальчик хоть и помладше, а орган у него не сравнить с ихними.

Ну а тут мой мальчик подтащил Кристину поближе и наконец вынул свой член из брюк. Говно, он был черным и огромным, почти таким же большим, как мой. Смеясь он поставил Кристину на колени перед собой. Теперь для нее уже не было никакого спасения и она это поняла. Она смотрела на его орган большими распахнутыми синими глазами, а Амос нажал им на ее губы. У Кристины не было никакого выбора. Она закрыла глаза и открыла рот.

- О, говно, – бормотал Амос, а член проскользнул в ее рот. Он выпятился из щеки Кристины, и осторожно пробирался вниз по ее горлу. Она заткнула им рот и могла только пыхтеть, но делала, что ей было приказано – начала сосать.

Теперь все мы вчетвером наблюдали, как мой мальчик получает свой первый опыт. Слышно было только причмокивание Кристины и удары волосатых яиц Амоса по ее лицу. Меджи было страшно, но и она не могла оторвать глаз от черного члена то входящего, то вылезающего из лица ее подруги. Мальчики делали вид, что смотрели на землю, но краем глаз косились на Кристину и Амоса. Они хотели бы убежать прочь от того, что делалось с их подругами, но против воли возбуждение от зрелища заставило их гвоздики чуть – чуть приподняться. Мне стало смешно – сами – то они на это бы не решились, а тут пусть получают удовольствие.

Амос увеличил скорость и схватил голову девушки, как я ему тут посоветовал. Ведь иногда эти белые сучки пробуют отодвинуться в последний момент и можно не получить удовольствия от наблюдения за тем, как они проглатывают ваше семя. Но сейчас это не случилось. Амос с удовлетворением подвывал и даже прекратил щупать груди. Голова Кристины закачалась, а ее глаза широко раскрылись. Она начала глотать так быстро, как только смогла. Она вытягивала губы и все глотала и глотала. Казалось Амос никогда не кончит закачивать сперму в ее глотку. Но наконец он вытянул орган из ее рта, выстрелив заключительный всплеск в ее лицо. Кристина рыдая опустилась на землю, в то время как Амос выдавливал на нее последние капли.

Я видел достаточно. Я был готов взорваться. С гудящей головой я подтащил Меджи к своему автомобилю и кинул ее на капот лицом вверх. Придерживая ее одной рукой, другую я засунул ей под юбку, немножко погладил ляжки, схватил трусики и стащил их. Меджи умоляла меня остановиться, но не сопротивлялась. Я задрал подол ее белого платья, оголив белый живот и темный треугольник под ним, коленом развел ей ноги, погладил мех и немножко поковырял пальцем во влажной щелке.

Когда головка моего члена коснулась ее мягких прохладных бедер, я было подумал, что сразу кончу. Но я сумел сохранить свой груз. Меджи немного извивалась, стараясь ускользнуть от моего органа, но это только сильнее заводило меня, делая путь чуть длиннее, но приятнее. Я немного подвинул ее вниз по капоту и начал водить головкой члена по ее щелке. Говно, ее небольшой цветочек был очень напряжен, но с моим – то опытом. Я чуть надавил, ее тело конвульсивно дрогнуло и от боли она взвизгнула. Ох, как я люблю этот звук! И тогда одним большим толчком я проник в нее.

- Нет, о боже, нет! – закричала Меджи, поскольку я лишил ее девственности. Она сделала последнее слабое усилие, чтобы вырваться от меня, но теперь судьба ее была решена. Я твердо придавил ее вниз к капоту и стал входить в нее все глубже и глубже. Она задыхалась и подвывала, а я наслаждаясь продолжал втискиваться в ее тело.

Войдя до предела я взглянул на ее приятеля. Он смотрел на нас, расширив глаза, одновременно в ужасе и в возбуждении. Он видел мои большие черные яйца, свисающие под ногами Меджи, и мой голодный черный член, втыкающийся втыкающийся в ее девичество. Амос тоже был занят. Он лежал на Кристине, энергично делая из нее свиную отбивную. Кристина кричала, но больше не предпринимала никаких попыток сопротивления. Его член качал ее, как толстый черный поршень, а ее груди подскакивали с каждым толчком. И от зрелища наших двух пар членики белых говнюков все больше набухали и приподнимались. Даже в темноте было заметно, что мальчишки покраснели – им было стыдно, ведь вместо защиты своих девчонок они сами чуть не готовы кончить. Ну а я, следуя за своим мальчиком, начал старый добрый “вверх – вниз”. С каждым ударом Меджи подвизгивала и всхлипывала и эти звуки смешивались со звуками моих яиц, похлопывающих о ее ягодицы. Автомобиль при этом тоже подпрыгивал вверх и вниз, отмечая каждым прыжком мое победное спаривание с этой школьницей. И скоро я почувствовал знакомую волну, поднимающуюся от яиц. Тело Меджи напряглось, ожидая окончательного завоевания. Она сделала одну последнюю попытку избежать конца, но было слишком поздно. Я твердо придерживал ее, ожидая подхода груза. и выстрелил в нее волной густой спермы.

- O. – шептала Меджи, чувствуя мои победные выстрелы. Я вливал в нее снова и снова. Говно, мне казалось, что это никогда не кончится, что я все время так и буду внедрять большие толстые сгустки черного семени в ее тело. Я кончал снова и снова, ее тело дергалось раз за разом, получая последние порции.

Наконец я закончил. Истерично зарыдавшая Меджи осталась лежать на капоте, сосочки ее голых грудей смотрели вверх, ее ноги по – прежнему были широко раскрыты, показывая мальчикам все ее нежно – розовые лепесточки, по которым тоненькой струйкой текла кровь, смешанная с нашими соками, а в это время мое мощное черное семя уже начало работать в ее утробе.

Однако прежде, чем я прошел пару шагов, Амос просто подпрыгнул к Меджи. Я понял, что только что закончив с Кристиной, он уже захотел и другую девушку. Говно, было бы мне снова 14 лет! Так или иначе, Меджи больше не сопротивлялась. Он сдернул ее с капота и поставил на четвереньки лицом к одному из мальчиков, да так, что белый членик был в нескольких дюймах от ее носа. Одним толчком он наколол ее, заставив снова взвизгивать. И через мгновение Меджи снова закачалась, хотя и в другой позе, задевая головой и волосами органы своего кавалера.

В то время как Меджи опять насиловалась, я подошел к Кристине, лежащей на земле и тихо всхлипывающей. Она была уже почти голой – юбка была задрана к талии, а блузки и лифчика на ней не было. Ее трусики висели на кустах, куда их бросил Амос. Промежность Кристины покраснела от крови, а на ляжках подсыхали толстые полосы черномазой спермы. Еще один сгусток висел на ее маленьком носике – кнопке, сломанные очки валялись рядом. Я думаю, что если бы ей еще когда – нибудь надо было бы готовить уроки, то пришлось бы купить новую пару очков.

Так или иначе, мой член снова затвердел, поскольку я понимал, что эта блондинка готова ко всему, чего бы мне только не захотелось. Я решил, что она уже стала опытным сосунком и поэтому без всяких разговоров сунул свой орган ей в лицо. В ее глазах был тот самый отрешенный взгляд изнасилованной девушки, лучший взгляд в мире. Я знал по опыту – она будет делать все, что ей прикажут. И я не разочаровался. Ее красные губки раскрылись и я задвинул свою мужественность в ее рот. Она сразу начала сосать, и я почувствовал трение ее языка и зубов.

Надо сказать, у Кристины действительно были к этому способности, обычно белых девушек нужно долго обучать, прежде, чем они становятся хорошими сосунками. Амос должно быть совсем приручил ее, так что она и не попыталась отодвинуться, а я здорово возбудился, когда мой огромный черный с набухшими венами член входил и выходил из ее рта. Она при этом отчаянно, изо всех сил, почти что в упоении сосала меня. Поэтому уже через минуту я почувствовал, что кончаю. Я даже не старался придерживать ее голову, я знал, что она сама все проглотит. И она действительно это сделала, когда моя сперма хлынула по ее горлу, только посмотрела на меня своими распахнутыми глазищами. Когда я вынул свой орган, маленькая струйка потекла было по ее подбородку, но я приказал слизнуть это и она безропотно повиновалась.

А я чувствовал, что во мне хранится еще достаточно семени, чтобы еще немножко поработать сегодня вечером. Так что я похлопал ее по животу и приказал, чтобы она встала на четвереньки. Тихо, безо всякого ропота, она повиновалась мне. Я поставил ее раком и легко проник в нее. Причем поставил я ее так, чтобы она была только в футе от членика другого, еще не занятого белого мальчика и смотрела прямо на этот членик. Мне хотелось, чтобы они смотрели друг на друга, поскольку ее я насиловал, а этот дурачок, стоя без штанов, от этого ссал кипятком. Так что я схватил ее за волосы и повернул голову вверх. Мне кажется, что она от этого даже успокоилась, должно быть ей было стыдно смотреть на членик, хотя чего же ей теперь уже стесняться! У этой сучки было приятное мягкое подростковое тело, нежные розовые ягодицы и потираясь о них мой член чувствовался очень большим. Он и на самом деле больше, чем у сына, так что я откупорил ее еще пошире и поглубже, чем он. Поэтому от каждого удара ей было больно и она издавала какое – то горловое рыдание, а ее тело ходило взад – вперед, поскольку мой изготовитель младенцев просто жевал все ее влагалище, с каждым сильным толчком глубоко долбя ее глупую матку. С каждым проникновением ее большие груди широко качались из стороны в сторону, а иногда даже со звуком пощечины ударяли друг о друга. Она же в это время смотрела вперед перед собой, на мальчиков, которые не только не сумели защитить своих подружек, но и возбуждались от того, что с ними делали. А мальчикам было стыдно, они покраснели, но их членики напряглись, а бедра даже слегка покачивались в такт нашим движениям.

Говно, я просто невероятно возбудился, поскольку я одновременно насиловал и насиловал эту молодую школьницу – блондиночку, и в это же время смотрел на беспомощных белых мальчиков. Поэтому уже через несколько минут я почувствовал, что груз прибыл. На всякий случай я напряженно сжал ее, но Кристина уже не делала никаких усилий, чтобы сопротивляться моему семени. В длинных густых всплесках я загнал его глубоко в ее внутренности. Я привстал, с триумфом легко ударил членом по заднице Кристины и засунул его обратно в штаны. Кристина так и осталась стоять на карачках, должно быть у нее кружилась голова, потому что она слегка раскачиваясь из стороны в сторону и была не в силах ни встать, ни даже упасть на землю. Обернувшись, я увидел, что Амос уже заканчивает с Меджи. Он сверху донизу разорвал ее платье и теперь она совершенно голая лежала на земле, а он, широко расставив ноги над ее лицом, задвигал туда свой орган. Я все смотрел, а в это время его черный член то влезал, то вылезал из ее рта. Если бы другой мужчина делал это с Меджи, девочкой, которую я сам для себя выбрал, я бы ссал кипятком, но это был Амос, так что все это дело внутрисемейное.

Так или иначе, Амос опять начал свое подвывание, а я знал, что это означает, и Кристина с Меджи тоже уже узнали. Голова Меджи, схваченная руками Амоса, задрожала, потому что он начал обстреливать семенем ее мозги, а она только беспомощно это сглатывала. Наконец он победно улыбнулся, а Меджи в это время смотрела вперед невидящим взглядом, ее большие зеленые глаза затуманились, а изо рта вытекала и капала на землю струйка толстой комковатой спермы.

Тут я было решил, что все, хватит, пора уходить и почти что нежно похлопал Кристину, которая по – прежнему стояла на четвереньках, по промежности, покрытой редкими коротенькими светлыми волосиками, сейчас призывно распахнутой, с отвисшими покрасневшими губами, мокрыми от моей спермы. Похлопал совсем легонько, но она совсем обессилела, поэтому повалилась вперед, головой уткнулась прямо в пах кавалера, а руками для равновесия ухватилась за его ноги. И тут мне пришла в голову одна идея.

- Послушайте, шлюшки, – сказал я, – вы теперь освободились. Мы вами довольны, вы хорошо поработали. Только кавалеров ваших жалко – они только смотрели. Правда, и этого им довольно, видите, как гвоздики у них встали. На самом деле членики у этих говнюков не очень – то и встали, только немножко приподнялись. Да и размерчики были не чета нашим черным.

- Так что теперь, – продолжил я, – ты, Кристина, встань на колени перед этим говнюком, ты, Меджи, перед тем, и руками покачайте их немножко.

Девочки беспрекословно повиновались. Они были уже настолько сломлены, что не только готовы были позволить делать с собой все, что угодно, но и сами готовы были принять в этом живое участие. Амосу я велел достать трусики Кристины, которые он закинул в кусты, а заодно и те, которые я содрал с Меджи около машины. Трусики эти (между прочим, не очень уж чистые), пахнувшие мускусным запахом девственности, теперь уже потерянной, мы поднесли к носам мальчишек.

Зрелище было прекрасное. Привязанные к дереву и друг к другу говнюки, красные от стыда и одновременно возбужденные, да настолько, что двигают бедрами навстречу своим сучкам. Две изнасилованные школьницы, уже безразличные ко всему и ничего поэтому не стыдящиеся, стоят перед этими говнюками на коленях и руками поглаживают и немного шевелят из стороны в сторону их органы, теперь уже действительно поднявшиеся.

- А теперь яйца им полижите. – Опять беспрекословное повиновение. Мальчишки уже, кажется забыли, что они связаны, что их девицы изнасилованы. Лица этих говнюков покраснели, глаза полузакрылись, они пускали слюни от возбуждения и двигали своими бедрами взад – вперед. Тут я уже тоже не выдержал:

- Хватит, шлюхи. А то ваши кавалеры еще кончат. И давайте раком становитесь. Да не так, носиками их члены обнюхивайте, – сказал я, а сучки опять повиновались. Ну а я опять достал из штанов свою дубинку, вновь между прочим затвердевшую, и пристроился к заднице Меджи, Кристину – то я раком уже имел. Амос тоже не терял времени даром – засунул член в Кристину. Девки наши опять начали трястись, а у кавалеров вновь расширились глаза и они пытались притронуться члениками к девицам – руки то у самих были связаны, а ощущений хотелось.

Глядя на это я придумал еще одну штуку. Мы с Амосом перевернули своих девиц так, чтобы они упирались своими промежностями в нос мальчишкам и одновременно отсасывали нас. А говнюкам я приказал сесть на землю и вылизывать мокрые, пышущие жаром влагалища, покрытые слизью, кровью и нашей спермой. Говнюки сначала пытались отвернуть свои лица в сторону, но я прикрикнул на них и они сначала подчинились, а потом и вовсе вошли во вкус. А девки, как ни странно, стали от этого возбуждаться, лица и даже шеи у них покраснели и они стали шумно дышать – должно быть им было приятно, что с ними занимаются их мальчики. Когда мы глубоко запихивали члены шлюшкам в глотку, те еще теснее прижимались к лицам своих кавалеров, а эти говнюки только отфыркивались.

- Амос, смотри! – воскликнул я увидев подергивания кавалера, стоящего передо мной.

Я крепко шлепнул Меджи по заднице, она отвела ее в сторону и мы увидели лицо этого щенка. С его носа на подбородок стекали густые сопли нашей спермы, глаза он закатил, а из горла вырывалось какое – то подвизгивание. Так что я опоздал отстранять кавалера от промежности девицы. Из его члена прямо в лицо Меджи пару раз брызнула тугая струя, он покачнулся и осел.

Так мы их и оставили – возбужденных мальчишек, сидящих голыми задницами на земле и стоящих раком много раз изнасилованных уставших девиц, уткнувшихся грязными и оплодотворенными влагалищами в лица своих кавалеров.

Это была очень веселая ночь, но и Амос стал пообразованнее насчет девок. Годом позже он зашел в школу, в которой учились Кристина и Меджи. Оказывается, той ночью мы увеличили черную расу – через девять месяцев обе девушки родили. Амос гордится этим и всюду хвастает. Он считает, что один из этих младенцев его. А я уверен, что младенец Меджи мой, и возможно Кристинин тоже. Так что мы иногда спорим, у кого из них чей ребенок, но на самом деле для меня это не имеет значения – чей я отец, а чей дедушка.

Иногда перерывы между моими приключениями были очень малы, а иногда растягивались на месяцы. В этом случае я только рассматривал все возможности и не торопился. Тогда я находил свои старые жертвы и смотрел, что с ними приключилось за это время.

Однажды я прогуливался вместе со своим восьмилетним сыном Кевином и увидел девушку, которая спускалась по дороге из магазина. Было лето и одета она была очень легко. Шла она весело, вприпрыжку и, вероятно, наслаждалась летними каникулами, ведь уже через несколько недель должны были начаться занятия в школе. Это была шатенка среднего роста. Мне показалось, что ей было не больше 14 или 15 лет. Еще издали, от автомобиля я обратил внимание на ее симпатичное невинное личико. Ее грудки были еще маленькими, но, наверняка, твердыми, а бедра уже сформировались, как у взрослой женщины, они были красивы и плавно выступали из – под платья. Как только я увидел ее, мой член начал пульсировать. Я понимал, что еще никакой мужчина не побывал у нее во рту или между ее бедрами, так что я мог стать первым.

Она должна была пройти мимо маленького ручья, где росло много деревьев и кустов. Недалеко была пара зданий, около них двигались люди, так что место для моего приключения было опасное. Но я действительно очень хотел эту девушку, очень хотел, чтобы случай поместил моего черного младенца в ее живот. Поэтому я решил, что игра стоит свеч, только сделать все надо очень быстро. Я сказал Кевину, что сейчас немножко позабавлюсь, а он может на это дело посмотреть и что ему тоже будет интересно. Так что я припарковал автомобиль и мы побежали к ручью.

Еще в прошлый раз я пожалел, что у меня не было с собой фотоаппарата, поэтому все последнее время возил его с собой. Так что я велел своему мальчику захватить его из машины. Я еще раньше хотел снимать своих девушек и то, что я делал с ними. Фотографии ведь могли получиться такими, что не грех было бы их и продавать.

Так или иначе, я ждал. Я был очень возбужден, и из – за девушки, и из – за опасности.

На самом деле я даже не был уверен, что девушка пройдет там, где я собирался ее поджидать. Но уже через минуту после того, как мы спрятались, я ее увидел. Она действительно была очень симпатична, с красивыми загорелыми ногами и небольшими задорными сиськами. Говно, я не мог больше ждать! Я рассчитал свой прыжок, кинулся и схватил ее. Одной рукой я зажал ей рот, другой схватил за грудь и потянул ее вниз в кустарник.

Она так удивилась, что сначала только удивленно взвизгнула. Лишь через пару секунд она начала бороться и кричать. Я ударил ее и показал нож:

- Молчи, сучка! Ее большие голубые глаза наполнились страхом, она начала дрожать, но сразу замолчала. Я посмотрел вокруг, но не увидел никого, кто мог бы увидеть или услышать нас. Однако копы могли в любой момент сюда заглянуть. Так что я решил сделать свою работу как можно быстрей.

Я чувствовал, как она извивается в моих руках, как пахнут ее духи, какая у нее мягкая талия и твердая грудь и возбудился от этого еще сильнее. Дотронувшись своим голодным пульсирующим членом до ее бедер, другой рукой я схватил ее за блузку. Сиськи у нее были маленькие и твердые, а небольшие соски как будто окаменели. Может быть она возбудилась, ведь я знаю, что многие школьницы мечтают быть схваченными черным мужчиной, возможно это была сладкая мечта и этой девочки. Так или иначе, я от души лапал и месил ее девственное мясо.

- О, пожалуйста, не надо. – шептала девушка. Она дрожала и до смерти испугалась, но вроде бы уже поняла, что сопротивляться не стоит.

Я посмотрел на ее лицо. Она действительно была симпатична, может быть, от молодости – веснушчатые щеки, аккуратненький ротик с красными губками. Должно быть она израсходовала пол – тюбика помады этим утром, желая выглядеть повзрослее. Я наклонялся и жестко поцеловал ее в губы, она попыталась отстраниться. Говно, я умел целоваться! Я засунул свой длинный толстый язык в ее рот, и немного пошевелил им внутри. Ее глаза закрылись. Я понимал, что ей противно чувствовать во рту мой язык, но через минуту – другую во рту будет еще кое – что, и это кое – что внушит ей куда большее отвращение. Я услышал щелчок. Это был Кевин, фотографирующий нас. Звук возвратил меня к действительности. У меня было очень мало времени на занятия с этой школьницей, если я не хотел быть пойманным, когда стану делать из этой хиппующей девчонки свиную отбивную.

Так что я поставил ее на колени. Она открыла рот и собралась кричать, но было ясно, что она не борец – слишком молодая и слишком испуганная. Это тоже хорошо, иначе у меня могло бы не хватить времени сделать из нее тряпку.

Так или иначе я достал член. Ее глаза сразу расширились, когда она его увидела – черномазого, толстого, полностью вертикального, да вдобавок еще пульсировавшего. Судя по ее взгляду, держу пари, никогда раньше она даже не видела живого члена, хотя бы даже не такого большого и мощного. Это хорошо, пришло время дать этому младенцу образование:

- Немножко полижи и пососи меня, тогда отпущу. Только условие – глотай! Она не отвечала, только смотрела на меня большими испуганными глазами. Я схватил ее за волосы и начал подталкивать ее лицо вниз к своему нетерпеливо ожидающему органу. Ее шея была напряжена, немного сопротивляясь, но голова медленно наклонилась. Тем временем мой мальчик вовсю снимал. Я велел ему тщательно проверить, чтобы пленки хватило и на дальнейшее, ведь в запасе был только один рулон.

Когда головка члена коснулась этих полных красных губ, я уже был готов тут же кончить. Девушка твердо сжала губы, эта сучка не хотела делать то, что ей было приказано. Я грубо дернул ее за волосы, она чуть взвизгнула от боли. И только тогда ее губы медленно раздвинулись.

- О – о – о! – стонал я, а моя длинная черная змея скользнула в ее лицо. Я переместил член к левой щеке, потом к правой. На щеках у нее попеременно стали появляться большие пульсирующие выпуклости. Это выглядело прекрасно – ее молодое веснушчатое лицо, а между полными красными губами – черный член с набухшими венами. Я чувствовал ее зубки и небольшой приятный язычок. Ее глаза широко открылись и беспомощно смотрели на мой толстый черный прут, то влезающий, то вылезающий из нее.

Я начал иметь ее в рот. Девушка отнюдь не была сосуньей, никакого опыта у нее явно не было. Она только затягивала его, как соломинку, и даже не знала, как использовать язык. Ну ничего, вид молодой белой школьницы, сосущей мою мужественность, восполнял мне недостаток ее навыков. Может быть я или другой черный когда – нибудь воспользуется тем опытом, который она сейчас получала. А тем временем она должна поработать для меня. Было тихо, не было слышно ничего, кроме ее сдавленных всхрипываний, причмокивания и ударов моих волосатых яиц по ее лицу. Я продолжал возможно дальше засовывать член в ее рот и был теперь способен ощущать его внутри. Говно, один или два раза я так глубоко его загнал, что мне даже показалось – вот – вот он высунется через ее затылок.

Тем временем мой мальчик внимательно смотрел на нас и широко улыбался. Это было образование и для него. Через несколько секунд я почувствовал, что сперма начала подниматься вверх от моих больших яиц. Я двумя руками крепко схватил девушку за голову, зажал ее и напрягся. Она поняла, что я кончаю – все ее тело застыло, кулаки сжались. И тогда я взорвался.

- О – о – о! – вопил я, обстреливая семенем ее мозги.

Девочка попыталась застонать, но ее рот был заткнут членом, и тогда ее начало тошнить. Она попробовала отстраниться, но я крепко держал ее голову прикрепленной к моему плюющемуся органу. Она содрогнулась, но начала глотать с такой скоростью, как только могла. Я же продолжал кончать, выстреливая в нее один густой всплеск за другим. Скоро сперма стала капать из ее рта, хотя она и пыталась все проглотить.

Наконец, я выстрелил последний раз и освободил ее. Девушка, рыдая, упала на землю, а семя полилось из ее рта и с подбородка, пачкая блузку. Я обратил внимание, что вокруг ствола члена в том месте, где были ее губы, появилось ярко красное кольцо. Держу пари, когда она этим утром мазала губы, она никак не ожидала, что эта помада окажется на черном члене!

Лежа на земле она выглядела так симпатично, ее девичьи бедра так мягко покачивались, что я решил рискнуть еще минутой – другой. Я во что было ни стало должен был спариться с ней! Я понимал, что это очень опасно, но я должен был подарить ей небольшого малыша.

Так что я присел рядом и начал стягивать с нее шорты. Девочка попыталась было закричать, но звонкая пощечина заставила ее замолчать. И она совсем не боролась со мной. Мне всегда было интересно, почему девушки очень редко сопротивляются после того, как отсосут? Может быть потому, что черная сперма такая едкая, что доходит прямо до их мозгов? Так или иначе, я стащил ее шорты. На ней были маленькие полупрозрачные розовые трусики с какими – то птичками. Говно! Я схватился за резинку, разорвал их, отбросил в кусты и увидел темный треугольник, поросший реденькими коротенькими курчавыми волосиками с очень высокой детской щелкой. Коленом я раздвинул ей ноги, лег между ними, а она даже не пикнула. Говно, лежать на ней было очень приятно, я ощущал каждый изгиб ее детского тела, все еще чувствовал запах ее духов, хотя уже и смешанный с запахом моего семени. Она дрожала, но не сопротивлялась. Ее бедра были мягкими и теплыми, готовыми к взятию. Я начал вползать в ее девственность.

Говно, там все было напряжено, а мой член слишком массивен. Я продолжал вталкиваться в нее. Наконец, после одного резкого толчка она вскрикнула и застонала. Я понял, что это означало и медленно проник в нее. Еще одна белая девственница получила щепотку черноты.

Я слышал, как Кевин чуть ли не ежесекундно щелкал аппаратом – мальчику, должно быть, тоже было приятно.

Мой член прогрызал ее тело, дюйм за дюймом. Девочка от этого задыхалась и вскрикивала, а ее мягкие бедра дергались. Только через минуту я полностью засадил в нее мой орган. Я приподнялся на руках, посмотрел вниз и восхитился своей работой: извивающаяся на заднице молоденькая школьница с моим черным изготовителем младенцев, уютно устроенным в ее щелке, окруженной гладкими белыми бедрами.

Мой член поглаживал ее внутренности, она корчилась и стонала, наколотая и побежденная. Хотя она была напряженна и вся сжалась, я почувствовал, что внутри девочка увлажнилась. Мне стало смешно – может она считала, что не хочет меня, но ее тело думало иначе. Я начал старым добрым “вверх – вниз” делать из нее свиную отбивную. С каждым толчком ее маленькие твердые сиськи подпрыгивали, она вскрикивала и взвизгивала. Я решил, что прошло уже слишком много времени, поэтому ускорился. Я ощущал все ее внутренности, горячие, напряженные и сырые. Так как она была совершенно послушна, я приказал, чтобы она обняла меня ногами. После секундного колебания я ощутил, как ее ноги медленно поднимаются и дотрагиваются до моей задницы. Мне даже показалось, что она тоже возбудилась, потому что чуть – чуть стала мне подмахивать. Я только ехал на ней, а она стонала и корчилась под моим прутом размножения. Так что я пару минут веселился, пока не почувствовал заключительное победное движение груза по моему члену. Ее тело напряглось – она ждала свою судьбу.

И тогда я во второй раз взорвался. Наши тела вместе дернулись, а мое семя потекло в нее. Глаза ее широко открылись и посмотрели на меня таким особенным изнасилованным взглядом. Я наклонился, поцеловал ее и опять заглянул в ее голубые глаза, ведь в это время я запускал толстые густые комки жизни в ее побежденное тело. Я запускал их снова и снова, пока сперма не потекла по ее ляжкам на землю. И только тогда она сняла с меня свои ноги. Я вынул член и ласково ударил им по ее животу, уже расслабившемуся и мягкому.

Что касается меня, я чувствовал себя прекрасно. Это отличный способ начинать неделю. Она села на землю, все еще с раздвинутыми ногами, я застегнул штаны, засунул ее трусики в карман, как трофей и посмотрел вокруг – было тихо, никого не видно. Тогда я решил, что время у меня еще есть и можно немного продолжить образование своего сынка:

- Кевин, она тебе нравится? Правда, симпатичная?

- Очень, папа.

- Можешь ее немножко потрогать. А ты сними блузку.

Девушка безропотно подчинилась. Лифчика она еще не носила и мы на мгновение увидели две маленькие прелестные грудки с розовыми бутончиками едва наметившихся сосков. На мгновение, потому что она сразу же закрыла их руками. Говно, она еще стесняется! Стесняется после всего, что только что было. Я не выдержал:

- А ну, убери руки! И побыстрее!

Она сразу же послушалась. И нам опять открылись ее грудки. Они были хотя и маленькие, но очень симпатичные. Кевин подошел поближе и осторожно, даже испуганно дотронулся до одной из них.

- Не бойся, она не кусается. И посмелее, пощупай ее.

- Зачем же вы это делаете, он ведь еще совсем ребенок! – опомнилась девушка.

- Ах, так! Еще возражаешь! Кевин, давай посильнее, – и тут мой мальчик разошелся. Обеими руками он схватил ее за груди, крепко их сдавил, поводил из стороны в сторону, а потом уцепился за сосок и далеко оттянул одну сиську. Она даже взвизгнула:

- Больно!

- Что ты сказала? Тебе, что, не нравится, что ребенок тобой интересуется? Поблагодари его! – Она молчала. Тогда я подошел, за волосы оттянул ее голову назад и влепил ей пощечину.

- Спасибо, – через силу сказала девочка. Однако мне этого было уже мало:

- За что спасибо? Повтори внятно! – грубо сказал я.

- Спасибо, что ты меня трогаешь, но только, пожалуйста, не делай больно.

- А теперь покажи ему, что у тебя между ногами. Ложись, задери ноги к груди и раздвинь их. И за все, что он будет делать, благодари его. И объясняй, за что благодаришь.

Она заплакала, но опять сразу подчинилась, подняла ноги вверх и прихватила их руками. По ее промежности, затекая в задний проход, все еще лилась моя сперма. Я взял ее блузку и насухо вытер девушку, а Кевин присел и провел рукой по ее ляжке. Она прикусила губу и молчала.

- А благодарить? – грубо спросил я.

- Спасибо, – сказала она сквозь слезы.

- А за что спасибо? – переспросил я и опять влепил ей пощечину.

- Спасибо, что ты меня погладил.

Кевин провел рукой по ее лобку и слегка пошевелил выступающие губы.

- Спасибо, что тебе интересно, как я устроена, – уже без напоминаний, но все еще всхлипывая, сказала она.

- А ты раздвинь руками свою щелку, сама ему показывай, проси потрогать и называй, что показываешь. И благодарить не забывай, – приказал я.

Она почему – то только сейчас смутилась, покраснела, но безропотно провела пальцами по волосикам:

- Это лобок, погладь. – Кевину игра пришла по душе, он двумя пальцами защипнул несколько волосков и дернул их. Глаза у нее опять налились слезами, должно быть, не столько от боли, сколько от унижения. Она покраснела еще сильнее, даже шея налилась кровью, но покорно продолжала:

- Спасибо. А это большие срамные губы, потрогай их.

- А пожалуйста?

- Потрогай их, пожалуйста, – она пальцами слегка приподняла губки, а Кевин с ухмылкой схватился за одну и потянул. Губа сразу вытянулась и ему это, видно, понравилось. Он отпустил ее и потащил за другую.

- Спасибо, что ты мне их оттягиваешь. А это малые срамные губы, потрогай их тоже. пожалуйста, – она уже без напоминаний покорно раздвинула руками внешние губы в стороны, открыв венчик, и пальцем указала на него. Кевин низко нагнулся, жадно впитывая в себя все, что он видел, и следовал за ее руками. Она развела и эти губки:

- Спасибо. А это клитор, он самый чувствительный. – Как только Кевин схватился за него, девочка сразу дернулась:

- Пожалуйста, не так сильно, – и тут я ее сразу поддержал:

- Кевин, нежно поводи по нему пальцем и посмотри в это время на нее. Как только мой мальчик стал поглаживать клитор, девочка, уже ничего не стесняющаяся, да еще изрядно возбужденная тем, что с ней произошло и происходило сейчас, закрыла глазки, прикусила нижнюю губу и стала немножко двигать бедрами, как будто подмахивая своему воображаемому партнеру. Видно, дома она частенько онанировала. Кевин застыл, а я расхохотался:

- Хватит с нее. Она уже получила, что причиталось. А ты, сучка, давай дальше.

Девочка, хотя еще не отошла от неожиданного возбуждения, не посмела возразить:

- Спасибо, что ты меня так хорошо погладил. А это влагалище. Зачем оно, ты уже видел, – она снова всхлипнула, а по щекам у нее покатились слезы. Мой мальчик засунул туда палец и пошевелил у нее внутри. Она уже даже не дернулась, только глазки прикрыла – видно помешали этому нахлынувшие воспоминания об изнасиловании. А Кевин всерьез уже заинтересовался, как бабы устроены:

- А писяешь ты тоже оттуда?

- Нет, вот маленькая дырочка – урина, из нее, – уже совсем спокойно и ни капельки не стесняясь ответила наша сучка.

И тут мой мальчик неожиданно заявил:

- Папа, я тоже хочу писять. – Я даже опешил, до того некстати это прозвучало. И тут мне в голову пришла еще одна мысль. Я огляделся по сторонам. По прежнему было тихо, никого не видно и не слышно. Я решил, что можно продолжать:

- Тогда вот как. Ты садись, хватит, належалась, отдохнула. Расстегни мальчику ширинку, достань то, что там найдешь, ротик открой и направь в него. А ты, Кевин, дуй туда.

- Как, прямо ей в рот?

- Конечно, а куда же еще. Наверняка ей это понравится. Правда, сучка?

Она молчала. Я ожидал хоть какого – нибудь сопротивления с ее стороны, но ничего этого не было. После всего, что мы с ней сделали, она стала совершенно покорной. Я думаю, что если бы я приказал ей голой пойти по городу и отдаваться каждому встречному, она бы и на это согласилась без возражений. Как бы там ни было, она села, мой мальчик встал около нее, девица расстегнула его брючки и достала содержимое. Черный членик моего мальчика еще как следует не вырос, даже вставать толком еще не мог, только чуть – чуть напрягся, может быть от возбуждения, а скорее просто от скопления мочи. А она его вытянула из штанов и нацелила на свой рот.

Какое это было прекрасное зрелище! Полностью голая, только что изнасилованная красивая белая школьница сидит с открытым ртом, держит двумя пальцами членик черномазого ребенка, а тот собирается лить прямо в нее. Я пожалел, что сам не фотографировал, когда мой мальчик ее трогал и рассматривал. Но и сейчас еще не поздно. Я поднял аппарат с земли и начал снимать. А Кевин тем временем пустил в нее струю. Судя по лицу ей было очень противно пить черномазую мочу, ее тошнило, но девица изо всех сил пыталась глотать. И глотала, но не успевала. Струя с лица побежала на ее грудь, живот и закончилась где – то в промежности. Я все это снимал. Писял мой мальчик никак не менее двух минут, а потом отвел ее руку и собрался было спрятать свой орган в штаны.

- Погоди, не торопись, – сказал я ему. – А ты, сучка, не выплевывай остаток.

Все проглоти. Молодец. А теперь оближи его и поблагодари.

Она опять безропотно послушалась, тщательно вылизала членик, сама, без моего приказа, заправила его в трусы, застегнула брючки, а потом сказала:

- Спасибо, что ты пописял в меня.

Я так думаю, что ей все это понравилось. Я никогда больше не видел эту девушку, так что не знаю, как дальше сложилась ее жизнь, не знаю, получился у нее мой ребенок или нет. Однако мой мальчик, который еще долго вспоминал наше приключение, утверждал, что через несколько месяцев он ее видел и у нее был большой живот, но я не знаю, правда это или нет. Так или иначе, фотографии оказались отличными, особенно те, на которых она принимает в рот члены. Ее лицо на них было крупным планом и эти снимки я сумел очень удачно продать.

У меня была скучная неделя, имел я только свою кобру и хотел немножко свежего белого мяса. И вот как – то заметил стайку девчонок, идущих в местный гимнастический зал. Так что я припарковался и зашел туда. Было соревнование по баскетболу, а эти девчонки должны были там выходить на поле и приветствовать зрителей. Я даже деньги потратил – купил билет, чтобы проследить за этими конфетками и выяснить, можно ли попозже связаться с одной из них.

Я не смотрел за игрой, я изучал девчонок. Их было с десяток, подпрыгивающих вокруг в коротких белых плиссированных юбочках. На некоторых тратить силы и не хотелось, но одна мне понравилась. Это была высокая блондинка с длинными волосами, перевязанными сзади синей лентой. У нее было симпатичное невинное лицо, большие голубые глаза, носик кнопкой и полные губы, намазанные красной помадой. Она была с длинными загорелыми ногами и с хорошими сиськами.

Когда она резко повернулась я заметил, как под юбкой мелькнули ее трусики. Мой черный член запульсировал, когда я это увидел, ведь еще до этого я смотрел на движения ее стройных ног, на то, как ее бедра колышут юбку, а крепкие груди выпирают из свитера. Она небось думала, что может показывать свое оборудование и не платить за это. А заплатить придется, я был предельно нагружен мощной черной спермой и мне требовалась эта девушка. Закончилась игра, я вышел и стал ждать в машине. Минут через двадцать я заметил ее в дверях зала. Шла она вприпрыжку вместе с хихикающими подружками. Все они были молоденькие, симпатичные, так что я захотел прямо сразу посадить свое семя в каждую, но для этого не было никакой возможности. Так что я должен был ограничиться одной, ну а блондинку свою я уже выбрал. Она попрощалась с девчонками, залезла в машину и выехала со стоянки. Я следовал за ней.

У меня не было плана, я только надеялся, что все получится. Хотя обычно с первого раза ничего не получается и девушка уходит. Но оказалось, что удача была той ночью со мной.

Девушка припарковалась перед домом и вышла. Окна в нем были темными, но только я проехал мимо, остановился и вышел из машины, как дом осветился. Так что я предположил, что моя школьница дома одна.

Я часто обкрадываю квартиры, так что остальное было легко. Сначала проверить, нет ли собаки. Нет, в доме никакой собаки. Тогда заглянуть в окна. Прошел мимо кухни, заглянул в гостиную. Она там, разговаривает по телефону и смеется. Она распустила волосы, и они рассыпались по спине, даже на взгляд мягкие и шелковистые. Она выглядела веселой и счастливой, а во время разговора переступала ногами и ее бедра качались, двигая коротенькую юбку.

Возможно, она говорила с приятелем, или с подругой. Мне было все равно. Все, о чем я думал, так или иначе относилось к этим бедрам. Я хотел увидеть ее взгляд в тот момент, когда мой черный член – насильник начнет в нее влезать.

Я подошел к дому с другой стороны, открыл окно и через мгновение был в спальне. У меня хватало практики в этом, так что передвигался я медленно и тихо, как какой – нибудь африканский хищник. Я огляделся, это была спальня ее родителей. На ночном столике стояла фотография моей девушки и лежала куча драгоценностей. Типичное говно белого человека. Я выбрал лучшие из них, взял немного наличных, лежащих рядом, и засунул все это в карманы. Это было отличным возбуждающим. Тогда я пошел к ней.

Было тихо, девушку я не слышал. Это хорошо, я не смог бы напасть на нее, пока она говорила по телефону, но теперь путь был открыт. Я еще не знал, что делать, когда ее родители вернутся домой, так что все должно быть сделано быстро. Я пошел в гостиную, заглянул за угол и увидел, что я теперь только в нескольких футах от моей добычи.

Она лежала на кушетке на животе, листала журнал мод и еще не знала, что я рядом. Ее светлые волосы раскинулись по спине, а ноги болтались в воздухе, как часто делают школьницы. Я смотрел на ее ноги, на бедра, приподнимающие юбку, на нижний край ее сиреневых трусиков. От волнения я начал сильнее дышать, а мой толстый черный член напружинился. Я достал нож, тихо подошел к ней и опустил руку между ее мягкими теплыми крепкими молодыми бедрами, сразу же покрывшимися гусиной кожей. Девушка завизжала и быстро перевернулась. Только тогда она увидела меня, большого черного мужчину, стоящего рядом, усмехающегося и с занесенным над ней ножом.

- На помощь! – закричала она, соскочила с кушетки и побежала. Это было настолько быстро, что я растерялся. Она почти добралась до двери, пока я не подбежал и не схватил ее. Она царапалась и боролась, как настоящий бойскаут. Сучка была сильнее и крепче, чем я ожидал. Потребовалась вся моя сила, чтобы бросить ее на пол, но даже тогда она продолжала бороться и царапаться. Моя левая рука уже кровоточила. Наконец я ее сильно ударил, сильно надавил на плечи и попробовал прижать к полу.

- Насилуют! На помощь! Насилуют! – продолжала она пронзительно визжать. Говно, голос у нее тоже был сильный. Я рассердился и даже немного запаниковал. Я снова и снова крепко бил ее, снова и снова она вскрикивала от боли. Наконец я приставил ей нож к горлу. Это заставило ее притихнуть.

- Или ты, сука, замолчишь, или я тебя зарежу, – сказал я. Это, наконец, ее образумило, только большие голубые глаза наполнились ужасом.

- Пожалуйста, мистер, не надо. Я отдам вам много денег, все, что хотите.

- Ты, сука, сделаешь то, что я захочу. Тогда будешь жить. Договорились?

Она кивнула. А я чувствовал под собой движения ее сильного молодого тела, мягкие и плавные изгибы. Она пахла дорогими терпкими духами, ее груди покачивались. Говно, я не мог больше ждать!

Я расстегнул молнию и извлек на свет толстый черномазый член. Он был огромен и дергался. Ее глаза широко раскрылись, когда она поняла, что я собираюсь делать.

- НЕТ! – сучка снова пронзительно завизжала и попробовала вырваться. Она резко ударила меня по руке, нож упал на пол и мы опять начали драться. Это была самая сильная девушка из всех, на которых я когда – либо нападал, и бороться она тоже умела. Но от того, что она так сопротивлялась мне завоевание должно было стать намного более приятным. Наконец я прижал ее к полу. Она задыхаясь лежала на нем, ее светлые волосы раскинулись по паркету, одежда растрепанна.

- Теперь, сука, соси и заглатывай мой член. И делай это получше! – я уже рычал.

Я считал, что лучше хорошенько ее запугать, чтобы она не попробовала укусить. Я не рискнул бы засунуть его ей в рот хотя бы несколько минут назад. Но теперь я видел, что девочка полностью терроризирована мной и будет делать то, что я приказываю. Я пододвинул мой черный, с набухшими венами член к ее белому лицу и дотронулся им до ее губ, покрытых помадой. Она с отвращением скосила на него глаза, а рот все еще отказывалась открыть. Говно, это рассердило меня!

- Открывай, сука, рот и соси. Это твой последний шанс остаться в живых! – рявкнул я и опять начал ее бить. Она только сопела, но после особенно сильного удара все же закрыла глаза и слегка раздвинула губы.

Я понял это, как приглашение и принял его. Моя черная змея скользнула в ее рот. На ее щеке появилась пульсирующая выпуклость. Это выглядело прекрасно – ее красивое молодое белое лицо, с засунутым в него толстым черным членом, да еще немного воняющим и липким. (Откровенно говоря, сегодня утром после сношения со своей коброй я его не вымыл. ) Итак, я начал задвигать его вниз по ее горлу. Она пыталась сопротивляться, но я ее крепко держал. Ее глаза были сжаты, рот скривился, но она честно его сосала. Мои волосатые черные яйца с каждым толчком били ее по лицу. Я посмотрел вниз. Ее ноги были скрещены и она корчилась на ковре, как говнюк на крюке. Не было никаких звуков, кроме ее чмоканья. Это было восхитительно! Через минуту я уже почувствовал, как сгустки моего черномазого семени двинулись от яиц вниз по члену. И тогда я выстрелил в ее горло.

Она корчилась, ее тошнило, но моя сучка сделала то, что было приказано и начала глотать. Я опять и опять стрелял в нее, пока сперма не потекла из ее рта. Со смехом я вынул член. Она открыла глаза и начала рыдать. Видели бы вы ее взгляд, когда мое семя стекало по ее подбородку! Она уже не была теперь такой нахальной, как пару минут назад, теперь, когда она была вынуждена попробовать меня на вкус.

Я поставил ее на ноги и потащил к двери. Мой член уже был снова вертикален, так как знал, что будет дальше. Я чувствовал прикосновения ее тела, покорно идущего передо мной. Я слегка ударил членом по ее напряженной маленькой попке, она вздрогнула и дернулась. Видно, ее дух все же еще не был нарушен.

- Где твоя спальня? – спросил я.

Дрожа она указала на дверь. Я затащил ее туда. Ее комната была заполнена спортивными эмблемами, плакатами рок – групп, снимками животных и подобным говном. Небольшая кровать стояла в углу.

- Эта кровать, пожалуй, достаточно широка для нас двоих, – засмеялся я и потянул ее туда.

- Пожалуйста, не делайте этого, – захныкала она и продолжила мягким девичьим голоском, – если вы не изнасилуете меня я буду делать все, что хотите.

- Что именно? – переспросил я, сдерживая смех. – Что угодно, что угодно, – упрашивала она и тихо – тихо встала передо мной на колени. Слезы скатывались с ее лица.

Говно, она сама предлагала мне еще раз отсосать! Я так думаю, она считала, что если второй раз попробует на вкус мое семя, то у меня не хватит сил обработать ее девичьи внутренности. Это могло означать, что хотя она еще девственница, но физически готова к оплодотворению. О – кей, эта сучка не знала, какие могучие быки – черные люди. Я решил воспользоваться ситуацией.

- Хорошо, только сначала расскажи мне, как сильно ты хочешь черный член. А потом яйца погладишь, в задницу пальчиком заберешься, хорошо меня отсосешь, да язычком в это время погуляешь по нему сверху донизу, да всю мою сперму до капельки проглотишь. Вот тогда я твою щелочку не трону. Договорились?

- Да, да! – девушка изо всех сил закивала, видно обрадовалась, решив, что ее план удался.

Она смотрела на черный член, торчащий перед ее лицом, ее короткая белая юбка задралась, открыв край сиреневых трусиков с оборочками и полностью обнажив загорелые стройные бедра, уже заранее перед предстоящим испытанием покрывшиеся мурашками. Под ее взглядом член толчками поднялся и задрался чуть ли не к моему подбородку.

- Я хочу черный член. Я очень хочу взять в рот черный член.

Ну ладно, это совсем не было сексом по телефону, но я думаю, что ничего лучше она не могла придумать прямо сейчас. Я подошел ближе и дотронулся членом до ее лица. Она провела по нему пальчиками, прохладной рукой подвела его ко рту, спустила руку ниже и начала ласкать мою мошонку. Другую руку в это время девочка просунула у меня между ног, пробралась между ягодицами и влезла пальцем в зад. В эту минуту меня словно ток пронзил, член вырвался, дернулся вверх, ударил ее по носу, а из отверстия на головке выступила капелька. А что касается задницы, то надо сказать, что она была у меня не особенно чистая, на волосах там и кусочки говна засохли, она это наверняка почувствовала, так что особенно было приятно, что она ковыряется в черномазом дерьме.

Так вот, член вырвался, она отвела руку от яиц, осторожно взяла его и опять поднесла ко рту. В последний момент от отвращения она вздрогнула, но, крепко закрыв глаза, открыла рот и стала заглатывать мой член. Дюйм за дюймом он проскользнул меж ее красных губ.

- Двигай по нему языком, открой пошире глазки, а руку – опять на яйца, – приказал я.

Она сразу послушалась. Шлюшка смотрела на мой прут, входящий в ее рот, поглаживала его языком, ласкала мошонку, щекотала пальцем мою грязную задницу и поэтому отсосала меня так хорошо, как только могла. Это не был самый лучший отсос в моей жизни, но все равно было очень хорошо, а ведь это было только ее вторая попытка. Я чувствовал ее зубы, ее трущийся язык, ее пальцы, а сосала она все сильнее и сильнее. Засунув руку в воротник ее свитера я залез в бюстгальтер и добрался до небольшой твердой груди, обхватил ее, сжал и стал оттягивать в такт нашим движениям. Ее сосок поднялся, затвердел и стал щекотать мою ладонь. Тогда я пальцами ущипнул его, стал мять, а потом выкручивать. Вся поглощенная занятием с моим членом, яйцами и задницей, она не сопротивлялась, видно решив, что я уже имею на это право.

Ну а я не мог больше затягивать и через минуту почувствовал приближение груза. Девушка тоже это ощутила. Она напряглась, содрогнулась и тогда первая порция толстого густого семени плеснула в ее горло и она стала быстро – быстро его глотать, боясь опоздать. Я понимал, что она изо всех сил хотела получить всю мою сперму, всю до последней капельки, чтобы я позволил ей избежать дальнейших неприятностей. Поэтому я вышел из ее рта только полностью все из себя выдавив. Она зарыдала, наклонила голову, рукавом начала вытирать рот, а я, посмотрев вниз, увидел вокруг члена яркое красное кольцо губной помады.

- А убирать за собой? Посмотри, как ты его запачкала. Оближи, да поаккуратней! – сказал я.

Она подняла на меня свои заплаканные глаза, видно, хотела попросить, чтобы все закончилось, но не решилась и принялась за работу. Обеими руками она взялась за мой член, мокрый, покрытый спермой вперемешку с ее слюнями и, поворачивая его из стороны в сторону, принялась тщательно вылизывать. А потом, когда все следы помады и спермы были убраны, сама взяла с кровати маленькое полотенце и аккуратно его вытерла. Я же решил еще немножко покуражиться:

- А теперь задницу залижи, а то ты всю ее наковыряла своим пальцем, даже больно, – я повернулся к ней спиной и нагнулся.

Я представляю себе, как противно ей это было, но она не прекословила, только всхлипнула, раздвинула ягодицы и начала слизывать мое говно.

- И в саму дырочку язычок засунь, – нежась от удовольствия сказал я. Она сразу подчинилась, должно быть, уже вошла во вкус. А я, наслаждаясь этим, расслабился и вдруг пукнул прямо на нее. Ее язык, засунутый в мою задницу, от этого завибрировал, но девушка вдохнула мой аромат молча и не решилась отстраниться. Я же, чувствуя ее лицо, прижатое к моим ягодицам и шевеление ее язычка в своем заднем проходе, опять начал возбуждаться и решил, что сейчас самое время довести дело до конца.

- Ну хватит. Теперь встань, – приказал я.

Она повиновалась и встала, все еще выглядя такой невинной, а в ее голубых глазах вспыхнула надежда, что ужасное испытание закончилось. Хотя она была вынуждена брать в рот, но избежала самого страшного. Теперь все. А я только смотрел на тело этой школьницы, напряженное и красивое, и облизывал губы. Эта дурочка даже не заметила, что мой член уже начал приподниматься, иначе бы она не радовалась. Ну а я продолжал:

- А теперь сними свои трусики.

- Вы же обещали. – девушка запнулась. Она снова начала колебаться.

Я опять достал нож:

- Кому сказано?

Медленно, очень медленно, все еще с надеждой глядя на меня, девушка запустила руки под свою короткую юбочку. Она зацепила трусики, потянула их вниз, сняла и переступила через них.

- Подойди к кровати, ложись и раздвинь ноги. Девушка взахлеб начала что – то говорить, почти истерично. Она еще не была уверена, что будет меня слушаться, но повиновалась, увидев мой предупреждающий взгляд. Все еще причитая она присела на кровать, легла на спину и на несколько дюймов раздвинула бедра. Теперь только ее тоненькая юбочка отделяла мой член от окончательного завоевания.

- Мои родители скоро будут дома, – говорила она дрожащим голосом, – они отдадут вам что угодно, все, что хотите, только не делайте этого.

Я же решил окончательно ее сломить и заставить саму продемонстрировать все свои прелести:

- Молодец, а теперь задери свою юбку, да повыше, – она повиновалась и я увидел ее холмик, слегка поросший реденькими и короткими светлыми волосиками, под которыми отчетливо было видно начало ее щелочки и язычок, чуть выступающий из – под больших губ.

- Ну вот, видишь, ничего страшного, – улыбаясь утешал я ее, – только ножки разведи пошире.

- Еще пошире. Она, хотя и глядела на меня с опаской, но вроде бы немного успокоилась и безропотно выполняла мои приказания, а я любовался ее стройными ножками, теперь полностью обнаженными и нежной девственной щелочкой, чуть – чуть уже приоткрывшейся.

- А теперь пальчиками разведи губки.

Девушка повиновалась и я увидел все складочки ее розового нутра, венчик малых губок и еще не раскрывшийся вход во влагалище. Но мой член еще не поднялся во весь свой огромный черномазый рост, так что я решил еще с ней поиграть:

- А теперь покажи, как ты сама себя удовлетворяешь. Если мне понравится, я тебя больше не трону.

Все – таки белые женщины, а особенно молодые девушки очень глупы. Она даже не посмотрела мне между ног и не увидела, что происходит с моей черной дубиной, поэтому решила, что мне просто любопытно. А кроме девственности ей терять уже было нечего, поэтому она покорно закрыла глаза и совершенно бесстыдно прямо передо мной стала себя наяривать – одной рукой гладить клитор, а другой – вход во влагалище. Видно, она и раньше от всего этого возбудилась, поэтому не прошло и минуты, как щечки ее порозовели, а бедра начали подмахивать невидимому партнеру. Интересно, какого кавалера она при этом воображала, должно быть не меня. Ну а я решил не доводить ее онанизм до конца:

- Хватит, хватит, а то на меня от твоего запала ничего не останется. Она сразу же остановилась и расширив глаза со страхом посмотрела на меня. Небось только сейчас сообразила, что этой ерундой дело не ограничится. И только тут она посмотрела на мой орган. А он уже был, что надо, здоровый, длинный, толстый, так что полностью для нее готовый. Больше я ничего не говорил. Я только подошел и начал на нее ложиться.

- Пожалуйста, господин, я девственница, у меня еще никого не было, пожалуйста, не делайте этого, пожалуйста, я не могу позволять себе иметь ребенка.

Я не обращал внимания на ее причитания, обосновался на ней и почувствовал каждый изгиб ее мягкого тела, ее бедра, ее груди, вдавившиеся в меня. Медленно я начал вдвигать член меж ее раскинутых ног, белых, нежных и теплых. Я думал, что она будет сопротивляться, но, видно, все уже случившееся с ней дало результат. Она была готова принять и свою судьбу, и мое семя.

- У тебя будет, обязательно будет теперь черномазый младенец, – шептал я, еще выше задирая ее юбку и проталкиваясь в ее девичество.

- Нет. нет, – хныкала она. Мое лицо было теперь напротив ее, наши носы соприкасались, а ее голубые глаза смотрели прямо в мои.

Я поцеловал ее и влез языком в ее рот. Хотя от нее еще пахло духами, но изо рта я почувствовал запах своего говна. Она уже смирилась с самым худшим и не боролась со мной. А тем временем мой член медленно ее откупоривал, а ее тело вслед за моими движениями корчилось и дрожало. И тогда одним твердым толчком я проник в нее.

Она завизжала особым острым визгом, тем самым, которым всегда кричат молодые девушки, лишающиеся девственности. Я слышал это много раз, но никогда не насыщался этим визгом. Ее глаза сразу широко открылись и она отчаянно стала пытаться сбросить меня. Но у нее не было ни одного шанса на это, я только сильнее всем весом вдавил ее в кровать, интенсивней толкнул и еще глубже влез в ее внутренности.

- О Боже, помоги! – кричала она, а я в это время дюйм за дюймом накалывал ее тело на свою огромную черную мужественность. Она устала бороться, затихла и через пару секунд мой член полностью исчез в ее промежности.

Говно, она была вся напряженна и сжата. Я на минутку приостановился, приподнялся на локтях и восхитился своей работой. Подо мной с задранной юбкой и раздвинутыми ногами лежала красивая белая школьница, наколотая на насилующий ее черномазый член. Если бы ее друзья могли сейчас на нее посмотреть! Я засмеялся и продолжил работу.

Я начал старый добрый вверх – вниз, а ее кровать стала скрипеть с каждым толчком. Мой изготовитель младенцев чувствовался особенно большим в ее молоденьком влагалище, делая то, что было предназначено природой. С каждым толчком она задыхалась и взвизгивала, ведь член все глубже проникал в нее. Весь наш небольшой мир был заполнен ударами моих яиц и ее задыхающимся попискиванием.

Время текло быстро, так что я увеличил темп, начал долбить ее быстрее и быстрее и вскоре почувствовал, как заключительная волна стала набухать в моих яйцах и пошла вниз по моему длинному черному члену. Она это тоже почувствовала, стала задыхаться, и опять заклянчила:

- Пожалуйста. не помещайте это в_ меня, – а ее тело корчилось и пыталось сбросить меня, – Нет, нет.

Я взорвался. У девушки прервалось дыхание, она прекратила бороться а ее глаза помутнели. Я вновь и вновь выстреливал семя, загоняя его как можно глубже. Мне казалось, что оно никогда не кончится. Я опять приподнялся, посмотрел на нее и наслаждался ощущением оргазма.

Я спустил все. Она лежала в кровати, ничего не говоря, даже не хныкая. Ее лицо было теперь совершенно отсутствующим, видно она прислушивалась к своим ощущениям. Ее юбка сбилась вокруг талии, а ее ноги были все еще широко раскинуты, но уже измазаны спермой. Это ничего не значило, я знал, что остальная часть моего семени благополучно попала в ее нутро и начала там свою работу. Я решил, что пора уходить, убрал член в штаны, захватил ее трусики, как трофей, и вышел из дома.

Через несколько месяцев я вновь увидел эту девушку, гуляющую около парка. Она была с несколькими своими подружками в спортивной униформе. Но моя девушка была одета иначе, на ней была юбка с широкими выточками. Ее живот был огромен, значит мой черный младенец вот – вот выползет из него. Я засмеялся, черная раса еще увеличится. Но смотрел я в основном на ее подруг. Одна невысокая брюнетка отошла от них и двинулась к переулку, ее бедра плавно двигались под коротенькой юбочкой. Я пошел следом.

Следующую историю Джим уже не смог рассказать. От обширных ожогов он умер.